Единство Библии

ЕДИ́НСТВО БИ́БЛИИ, вероучительная истина, вытекающая из догмата о боговдохновенности Свящ. Писания, согласно к-рому оно создано людьми под воздействием единого Духа Божьего. Поверхностный взгляд с трудом улавливает в Библии это единство; она скорее представляется ему пестрым собранием книг, написанных в разное время, в разных жанрах, отражающих различные, а подчас и противоречивые богосл. концепции. Только вера в единство Откровения, даруемого на протяжении веков, способна помочь человеку осмыслить Е. Б., увидеть в элементах Писания звенья одной цепи. Первая попытка отрицания Е. Б. была предпринята во 2 в. гностиками и *Маркионом Синопским, к-рые стремились отсечь НЗ от ВЗ, отрицая при этом Божествественное происхождение последнего. В свою очередь, иудейские толкователи стояли на противоположной т. зр., признавая только ВЗ. Церковь Христова в лице своих отцов и учителей недвусмысленно осудила оба эти подхода. Мч. *Иустин Философ говорил, обращаясь к иудею Трифону: "Не иного Бога почитаем нашим, а другого вашим, но признаем Одного и Того же (разр. наша. — А. М.), Который вывел отцов ваших из земли Египетской рукою крепкою и мышцею высокою, не на другого кого уповаем (ибо нет другого), кроме Того, на Которого и вы, — Бога Авраама, Исаака и Иакова. Наша надежда, впрочем, не чрез Моисея и не чрез Закон; иначе не было бы различия между вами и нами" (Диалог с Трифоном Иудеем, 11). Ту же мысль мы находим и у свт. *Иринея Лионского: "Тот и другой Завет произвел один и тот же Домохозяин — Слово Божье" (Против ересей, IV, 9, 1). "Для чего Евангелие у Маркиона и манихея, отрицающих Закон? — пишет свт. *Афанасий Великий. — Ветхим доказывается новое, а новое свидетельствует о ветхом. Посему отрицающие последнее исповедуют ли то, что оным доказывается?" (К епископам Египта и Ливии, IV). Блж. *Августин спрашивает: "Что называется Заветом Ветхим, как не прикровение Нового, и что — Новым, как не откровение Ветхого?" (О Граде Божьем). "Мы знаем единого Установителя и Ветхого и Нового Завета, и сему самому ясно научает Он нас устами пророка Иеремии (31:31—33). Сими словами ясно дал видеть, что давший Ветхий Завет дает и Новый" (блж. *Феодорит Киррский. О том, что Один и Тот же дал и Ветхий и Новый Завет). Эти и подобные им многочисл. высказывания св. отцов опираются: 1) на то, что изначально ВЗ был свящ. книгой Церкви Христовой; 2) на свидетельства НЗ, в к-ром постоянно подчеркивается его связь с ВЗ — через пророчества, прообразы, центральные вероучит. истины (Единый Бог, Завет, Откровение, свящ. история, мессианство, эсхатология и т. д.) и 3) на общность основных нравств. заповедей ВЗ и НЗ. Однако единство не означает тождества. ВЗ есть чаяние, а НЗ — исполнение. В свете Евангелия Церковь определяет, какие элементы ВЗ являются временными, а какие — непреходящими. Ко временному относятся несовершенное ветхозав. понимание мессианства, мн. уставы Закона и сам принцип законнической религии (см. ст. Закон и законничество). Этот принцип был введен по Промыслу Божьему как педагогич. средство, чтобы "соразмерять уроки с силами обучаемых" (блж. Феодорит Киррский. Толкование на Быт, 1) и "приспособительно к слабости слушающих" (свт. *Иоанн Златоуст. Беседы на Быт, III, 2). Неоднородность частей самого ВЗ обусловлена и особенностями эпох, и личными чертами свящ. писателей, и самим историческим характером библ. Откровения. Оно давалось не сразу в готовом виде, а постепенно, в соответствии с духовным состоянием людей ВЗ и НЗ. Обетование требовало веры, причем полнота его смысла была сокрыта до времени. Ап. Павел, говоря о Законе как о "детоводителе ко Христу" (Гал 3:24), отмечал, что спасение всего мира оставалось эсхатологич. "тайной", к-рой не ведали древние поколения (Кол 1:26—27). Тайна эта как бы прорастала в обетованиях ВЗ, чтобы осуществиться в НЗ. Е. Б. связано с тем, что Свящ. Писание отражает непрекращающийся диалог между Богом и человеком, историю, к-рая исполнена верой и отпадениями, колебаниями и преданностью до конца. Эта история, по словам митр. *Филарета (Дроздова), "разделяется на две части великою эпохою воплощения Сына Божия. Доселе простирается история Церкви ветхозаветной, сохранявшейся верою в грядущего Мессию; отселе начинается история Церкви новозаветной, собранной и распространенной по всему миру во имя Иисуса Христа пришедшего" ("Начертание церк.-библ. истории", СПб., 18365). Поэтому без ВЗ мн. места НЗ остались бы непонятными, они проясняются только через знание дохрист. части Библии (ср. такие понятия, как Мессия, Завет, Царство Божье, и такие имена, как Авраам, Давид и т. д.). Е. Б. оттеняется сквозными темами, к-рые проходят по всей ткани Свящ. Писания от Бытия до Апокалипсиса. Темы эти имеют три аспекта. 1) Тайна Бога. Господь Един; Он Творец Вселенной; Его Слово действует в мире как сила, созидающая и поддерживающая бытие. Бог "свят", т. е. превышает все тварное; природа Его личностна; Его воля направлена ко благу. 2) Отношение Бога к человеку. Сущий открывает Себя людям — от первых библейских теофаний до прихода в мир Богочеловека. В диалоге Бога с миром инициатива исходит от Него. Это Он призывает апостолов, как некогда призвал Авраама и пророков. Он избирает отд. лиц и группы людей в качестве призванных служителей Своего Домостроительства (от Авраама через ветхозав. народ Божий к новому народу, соединенному во Христе). Слово Божье обращено к людям (Откровения ВЗ и Откровение Воплощенного Слова); Бог заключает Завет во имя любви к людям и дает им Обетования. "Человек не в силах уничтожить любовь Божью, как он не в силах заслужить ее" (Маккензи). Даже когда призванные отворачиваются от этой любви, она находит себе новых избранников (*"остаток"), принимающих ее дар. 3) Отношение человека к Богу. Ответ человека на призыв Господень выражается в вере, надежде и любви. Вера есть безусловное доверие к Богу (от веры Авраама до веры во Иисуса Христа, к-рой учит ап. Павел). Вера неотделима от надежды на исполнение обетований, на приход Царства Божьего, в к-ром будет полностью царить только воля Творца. Вся Библия — от *Первоевангелия (Быт 3:15) до Апокалипсиса — пронизана этой надеждой. Уже Моисей призывает: "люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всеми силами твоими" (Втор 6:5; ср. Втор 10:12; 30:16; Пс 30:24; 118:97). Грех не есть "сакральная скверна", как у язычников, а измена любви Божьей, удаление от любящего Господа. Служение Ему лишь на начальных стадиях имеет обрядовый характер; уже в *Декалоге оно тесно связано с этическими нормами. У пророков этот *этический монотеизм достиг необычайно высокого уровня, преодолевая магическое сознание (ср. Мих 6:8). Слова "милости хочу, а не жертвы" (Ос 6:6) освящены и подтверждены Христом Спасителем (Мф 9:13), Который все ветхозав. учение выразил в двух гл. заповедях — о любви к Богу и к ближнему (Мк 12:28—33; Лк 10:25—28). Т. о., когда свт. Ириней Лионский говорил о Е. Б. (Против ересей, IV, 13), он имел в виду именно эти непреходящие аспекты ВЗ, к-рые связывают древнее и новое генетически и исторически, будучи Откровением воли Единого Бога. ● Baker D. L., Two Testaments, One Bible, Downers Grove (Ill.), 1976; Rowley H. H., The Unity of the Bible, L. — Phil., 1953; см. также ст.: Богословие библейское; Святоотеческая экзегеза.