Аггада Пасхальная

АГГАДА ПАСХАЛЬНАЯ, Ѓаггада шель Песах — один из древнейших сборников Аггады, составленный как своеобразный "сценарий" пасхального седера — порядка ритуальной трапезы в вечер встречи праздника Песах и одновременно как комментарий к Сефер Шемот — Книге Исхода — и фрагментам Сефер Деварим — Книги Второзакония (см. Моше, Танах, Тора); одна из самых древних (после Танаха) и самых широко издающихся еврейских книг (см. ниже). Содержит в себе фрагменты текстов Торы и их толкования, молитвы, бенедикции, литургические гимны и народные песни, притчи, связанные с Исходом евреев из рабства Египетского и установленным в честь этого освобождения праздником Песах. Песах празднуется с книгой в руках — А. П. А. П. возникла как результат выполнения важной заповеди (см. Мицвот, Ѓалаха) — помнить об Исходе из Египта "во все дни жизни" (Втор 16:3) и рассказывать об этом судьбоносном для народа Израиля событии своим потомкам (Втор 6:20—24). В ночь пасхального седера эта заповедь осознается как самая важная. Как предполагают исследователи, в эпоху Первого и Второго Храмов (см. Храм) роль А. П. могли выполнять различные варианты рассказов об Исходе, представленные в Торе. Однако в период таннаев, т. е. в 1—2 вв., за основу был взят фрагмент из Книги Второзакония: "А ты возгласи и скажи пред Господом, Богом твоим: "Арамейцем-скитальцем был отец мой и спустился в Египет, и проживал там с немногими людьми, и стал там народом великим, сильным и многочисленным. Но худо поступали с нами Египтяне и притесняли нас, и возлагали на нас работу тяжкую; и возопили мы к Господу, Богу отцов наших, и услышал Господь голос наш, и увидел бедствие наше и труды наши, и угнетение наше. И вывел нас Господь из Египта рукою сильною и мышцею простертою, и страхом великим, и знамениями, и чудесами. И привел нас на место это, и дал нам землю эту, землю, текущую молоком и медом" (Втор 26:5—9; здесь и далее перевод Д. Йосифона). А. П. основана также на галахической регламентации пасхальной ночи, данной в трактате Талмуда Песахим, а также на общей для Древнего мира культуре торжественных праздничных застолий. Выдающийся законоучитель Гамлиэль предписал пояснять во время седера символический смысл пасхальных блюд (Песахим 10:5), и особенно — песаха (до разрушения Храма — пасхального агнца, после — символизирующее его блюдо), мацы, марора (см. Песах). Исследователи проводят параллель между этим установлением Гамлиэля и принятым у греков и римлян обычаем на пиршествах (греч. симпосион, лат. симпозиум), завершая трапезу, произносить речи над чашей с вином, нередко толкуя смысл блюд. Часть исследователей полагает, что постановление Гамлиэля было полемически направлено против христиан, дававших иное толкование яствам пасхального седера — как Иисус (см. Иисус Христос) во время Тайной Вечери — праздника иудейской Пасхи — толкует смысл мацы и вина (Матф 26:26—28). Само же указание в Новом Завете на особую символическую трапезу в вечер и ночь начала Песаха подтверждает существование этого обычая еще в эпоху Второго Храма. После разрушения Храма и отмены жертвоприношений единственным ритуалом, подобным храмовому служению, стал пасхальный седер. А. П. представляет собой сценарий ритуальных действий, включающий все заповеди праздника: вкушение песаха, мацы, марора; выпивание четырех бокалов вина, символизирующих четыре стадии Исхода: "...Я Господь, и выведу (1) вас из-под ига Египтян, и избавлю (2) вас от служения им, и спасу (3) вас мышцею простертою и казнями великими. И Я приму (4) вас к Себе в народ..." (Исх 6:6—7); собственно рассказ об Исходе (Аггада как таковая), пение хвалебных Псалмов (см. Хваления) Господу — ѓаллель, предваряемое специальной бенедикцией. Исполнение ѓаллель было частью пасхального седера уже в период Второго Храма, что подтверждает описание Тайной Вечери в евангельских текстах (Матф 26:30; Марк 14:26). А. П. открывает вступление, которое представляет собой стихотворное перечисление всех предстоящих ритуальных действий (в общинах ашкеназов [см.] его поют в качестве своеобразного пиюта [см.] перед началом трапезы). Далее в тексте выделяются следующие части, названные по сути совершаемых действий или по первым словам читаемого фрагмента: 1. Кадеш — чтение Киддуша — специальной бенедикции, освящающей праздники и произносящейся над первым из четырех бокалов вина, который символизирует первую стадию Исхода — физическое освобождение. Первый бокал, как и последующие, выпивается в особой позе свободного человека — возлежа (или имитируя возлежание) за пиршественным столом, облокотившись на левую руку. 2. Ѓа-лахма ания (арам. "вот хлеб бедности") — текст на восточном диалекте арамейского языка, представляющий собой приглашение к трапезе любого неимущего или просто голодного и произносящийся над мацой — "хлебом бедности": "Вот хлеб бедности нашей, который ели отцы наши в Земле Египетской. Всякий, кто голоден, пусть придет и ест. Всякий, кто нуждается в праздновании Песаха, пусть придет и празднует его вместе с нами. Сегодня мы находимся в изгнании, пусть же в будущем году мы будем праздновать этот праздник в Земле Израиля. Сегодня мы рабы, пусть же в будущем году мы будем праздновать этот праздник свободными людьми". Исследователи полагают, что два последних предложения были прибавлены уже после разрушения Храма, вероятно, в Вавилонии. После рассказа над мацой ее вновь закрывают салфеткой и наливают второй бокал вина, символизирующий духовное освобождение. Далее А. П. продолжается над вторым бокалом вина. 3. Ма ништанна ("чем отличается") — этими словами начинаются четыре вопроса (отсюда еще одно название этого фрагмента — арба кушиот, т. е. "четыре вопроса"), касающиеся отличий пасхальной ночи от всех других ночей ("Чем отличается эта ночь от других ночей?"), и прежде всего — вопросы о вкушении мацы, обмакивании овощей (карпаса) в соленую воду и горькой зелени — марора — в харосет (см. Песах) и их вкушении, а также об особой позе, в которой нужно сидеть за пасхальной трапезой. Согласно традиции, вопросы задает ребенок или младший из присутствующих за столом. Форма вопросов должна активизировать восприятие дальнейшего рассказа об Исходе, а еврейские мудрецы напоминают, что не только дети, но каждый участник седера должен задать себе вопрос: "Ма ништанна?" 4. Авадим ѓаину ("рабами были мы") — фрагмент произносится над открытой мацой и начинается с повторения в сокращенном варианте стиха Торы: "...[скажи сыну твоему]: рабами были мы у Паро [фараона] в Египте, и вывел нас Господь из Египта рукою крепкою..." (Втор 6:21). Далее следует древний Мидраш, толкующий эти строки: "Если бы Святой, благословен Он, не вывел бы отцов наших из Египта, то и мы, и дети наши, и дети детей наших остались бы рабами фараона в Египте. И даже если бы мы все были мудры, разумны и сведущи в Законе, все равно мы были бы обязаны рассказывать об Исходе из Египта. И всякий, умножающий рассказ об Исходе, достоин похвалы". Этот фрагмент свидетельствует, что пасхальный седер — не только воспоминание об историческом Исходе, но переживание Исхода в собственной судьбе: каждый из присутствующих за трапезой должен ощущать, что он сейчас выходит из рабства — внешнего и внутреннего, что он приближает окончательное избавление мира — ѓеуллу, приближает приход Машиаха, или Мессии. 5. Ма’асе бе-рабби Элиэзер ("однажды рабби Элиэзер") — истории о выдающихся таннаях, которые всю ночь напролет, до утренней молитвы, рассказывали об Исходе. 6. Барайта о четырех сыновьях, задающих вопросы (поучение в форме вопросов и ответов, свойственной традиции таннаев, к фрагментам Торы — Втор 6:20; Исх 12:26; 13:14, 18). Здесь дается типология "сыновей", под которыми подразумеваются различные представители еврейского народа: хахам — "мудрый", раша — "нечестивы", там — "простой", "наивный", ми ше-эйно йодеа лишоль — "тот, кто не умеет задавать вопросов". Для каждого из этих "сыновей" дается соответствующий ответ. 7. Йахоль ми рош ходеш ("возможно ли с новолуния...") — мидраш к Исх 13:8, обоснование обязанности рассказывать об Исходе именно в канун праздника Песах. 8. Овдей авода зара ѓаю авотену ("идолопоклонниками были наши праотцы") — продолжение собственно А. П. 9. Барух ѓа-Шомер ѓавтахато ("благословен Исполняющий обещание") — воспоминания о различных бедствиях еврейского народа и его праотцев. 10. Серия толкований таннаев об эпизоде перехода через Йам-Суф — Тростниковое (традиционно — Красное) море. 11. Кама маалот товот ("Как много добра у Всевышнего для нас...") — исполнение древнего гимна периода Второго Храма. 12. Мишнат раббан Гамлиэль ("учение раббана Гамлиэля") — поучение знаменитого мудреца о смысле вкушения песаха, мацы и марора в форме вопросов и ответов. 13. Бе-холь дор ва дор ("В каждом поколении...") — в этой части подводится итог рассказа об Исходе; в силу особой важности фрагмент читается всеми вслух: "В каждом поколении должен еврей смотреть на себя так, как будто он сам, лично, вышел из Египта, как сказано: "И возвести сыну твоему в тот же день, говоря: ради меня это сделал Бог при выходе моем из Египта" (Исх 13:8). Не только отцов наших освободил Всевышний, но также и нас вместе с ними, как сказано: "И нас вывел Он оттуда, чтобы привести нас и дать нам Землю, о которой клялся Он отцам нашим" (Втор 6:23). 14. Лефихах ("и потому мы обязаны благодарить Бога") — исполнение двух Псалмов из ѓаллель — серии благодарственных Псалмов. 15. Барух Ашер геалану ("Блажен, Который вывел нас...") — благословение Богу за освобождение, и не только из Египетского рабства, но и за грядущее мессианское избавление (см. Машиах). После благословения выпивается второй бокал вина, символизирующий духовное освобождение. Далее следует омовение рук и выполнение заповеди есть мацу и марор, т. е. собственно трапеза. Затем произносится биркат ѓа-мазон (благословение после трапезы). Произносится над третьим бокалом вина, символизирующим спасение евреев от войска фараона. Его выпивают после благословения Господа, сотворившего плод виноградный. 16. Шефох хаматха ("излей Свой гнев") — фрагмент, состоящий из стихов Псалмов и Плача Йирмеяѓу, или Иеремии, с просьбой наказать клеветников и обидчиков народа Израиля. Эта часть читается при открытых дверях — как демонстрация, что евреи никого не боятся, их защищает Сам Бог. 17. Окончание исполнения ѓаллель. 18. Ѓаллелуйя ("восхваляйте Господа") — Псалмы, отобранные р. Йеѓудой ѓа-Наси. 19. Ѓаллель ѓа-гадоль ("великое восхваление") — Псалом 136-й. 20. Нишмат коль хай ("душа всего живущего" — Пс 118:1) — Псалмы, отобранные р. Йохананом. После этого выпивают четвертый бокал, оставляя на столе наполненный бокал пророка Элияѓу, который должен возвестить приход Машиаха. После четвертого бокала читают "Благословение после вина". В самом конце обмениваются пожеланием: Ле шана ѓа-баа бе-Йерушалаим ѓа-бнуя! ("В следующем году — в отстроенном Иерусалиме!"). Затем наступает время песнопений. Многие средневековые еврейские поэты писали пиюты к Песаху, и они стали неотъемлемой частью А. П.: "И это случилось в полночь" Янная, "Сила Твоей доблести" Элеазара Калира, "Ему достойно" неизвестного автора, "Завершился пасхальный черед" Йосефа Тув Элема. В А. П. вошли также народные детские песни: "Кто знает, что такое один?" (речитатив 16 в. в форме вопросов и ответов на счет до 13); "Хад гадья" ("Один козленок") — песня на арам. языке также известная с 16 в. Образы пасхальных пиютов и песен оказали влияние на дальнейшее развитие еврейской культуры, нашли отражение в литературе и искусстве, в частности в иллюстрациях Э. Лисицкого "Хад гадья" (Киев, 1919). А. П. — одно из немногих литургических произведений в еврейской культуре, которое изначально богато иллюстрировалось — изображением событий Исхода, Машиаха верхом на осле, пророка Элияѓу, трубящего в шофар, и т. д. Наиболее древние иллюстированные рукописи А. П. относятся к 12 в. С художественной точки зрения выделяются Сараевская А. П. (13 в.), А. П. 14 в. из собрания Д. Кацмана и т. н. А. П. птицеголовых (14 в.), украшенная фигурками людей с головами птиц (вероятно, из-за запрета изображать людей). Первые печатные издания А. П. появились в 15 в. Начиная с 16 в. вышло множество иллюстированных изданий А. П. Г. В. Синило