6 февраля 1600 года в

6 февраля 1600 года в Риме собралась группа из девяти кардиналов, так называемая конгрегация инквизиторов, чтобы вынести приговор выдающемуся мыслителю Ренессанса, «князю еретиков»:
«Мы признаем, называем и объявляем тебя, Джордано Бруно, нераскаявшимся, упорствующим и безответственным еретиком. Поэтому ты подлежишь осуждению и всяческим наказаниям церкви в соответствии со священными предписаниями, законами и установлениями, как общими, так и особыми, какие налагаются на таких, как ты, явных, упорствующих и нераскаявшихся еретиков. Как такового мы исключаем тебя из духовного сословия и объявляем о лишении тебя прав на любой большой и малый церковный чин. Ты должен быть отлучен от церкви, милосердием которой ты недостойно пользовался. Мы передаем тебя светскому суду и суду присутствующего здесь губернатора Рима, чтобы он наложил на тебя подобающее наказание — при этом мы настоятельно просим смягчить наказание для тебя и, по возможности, не подвергать смертной казни и четвертованию.

Цжордано Бруно, «князяь еретиков»Мы также осуждаем и запрещаем все твои книги и сочинения как еретические и ложные, содержащие ересь и заблуждения.
Мы приказываем, чтобы отныне все твои книги были публично разорваны и сожжены на площади Святого Петра п внесены в список запрещенных книг, и да будет так, как мы говорим. Итак, мы торжественно заявляем, что осуждаем и исключаем тебя из духовного звания и отлучаем от церкви, и мы поступаем по отношению к тебе еще очень милосердно, хотя с полным правом могли и должны были бы обойтись с тобой более сурово. Это объявляем тебе мы, кардиналы инквизиции».

Как огромный демонический наук, инквизиция раскинули пo всему миру гигантскую сеть шпионов и доносчиков — «мировых полицейских», которые должны были выискивать людей с иным, опасным для церкви мышлениемПосле оглашения приговора, на который Джордано отреагировал знаменитым замечанием: «Вы, похоже, с большим страхом объявляете мне приговор, чем я его выслушиваю», в церкви Святой Агнессы была проведена церемония исключения Бруно из духовного звания и отлучения его от церкви.
«Церковники подвели Бруно к алтарю. Он был в полном облачении, соответствующем его духовному званию. Епископ, который проводил эту церемонию исключения из духовного звания, был облачен в белую мантию с кружевами и епитрахиль алого цвета. На голове у него была митра, в руках епископский жезл.

Герб испанской инквизиции. О доминиканцах («псах господних»), державших в руках всю инквизицию, Джордано Бруно сказал: «Это — раса варваров, которые хватают зубами и осуждают все, что выше их понимании. Эти жалкие псы бессовестным образом облаивают всех незнакомых, будь это даже добродетельные люди, виляют хвостом перед знакомыми, будь это даже отъявленные злодеи»Епископ взошел на алтарь и сел в кресло лицом к собравшимся судьям и народу. Джордано Бруно заставили взять в руки предметы церковной утвари, которые применяются во время богослужения, как если бы он сам собирался служить, а затем заставили поклониться перед епископом до земли. Епископ произнес предписанную формулу: «Властью всемогущего Бога Отца, Сына и Святого духа и властью нашего звания мы лишаем тебя и исключаем тебя из духовного звания».
После этого епископ подрезал особым инструментом кожу с большого и указательного пальцев обеих рук, чтобы снять помазание, которое было совершено некогда над Джордано Бруно. Затем он снял с Бруно его облачение священника и уничтожил следы тонзуры, произнося обязательные для этого случая формулы» (Сообщение иезуита Праветты, который при сем присутствовал.)

Эмблема святого Доминика, "изобретателя" инквизицииА 17 февраля 1600 года светский суд приговорил Бруно к сожжению на Кампо ди Фиоре («Цветочная площадь»). Исполнение процедуры сожжения было поручено палачам «Братства обезглавленного святого Иоанна Крестителя». Вот их сообщение:
«Он упорствовал в своих заблуждениях до самого конца, пока его вели на Кампо ди Фиорс, снимали с него одежды, привязывали к столбу и предали сожжению. При этом наши братья, которые постоянно были при нем, пели молитвы, а представители духовенства до последнего момента старались убедить его оставить свое упрямство, с которым он оканчивал свою жалкую и несчастную жизнь».
При этом умалчивается, как отмечает Григулевич, что «палачи вели Бруно к месту казни с кляпом во рту (так что он не мог ни каяться, ни упорствовать в заблуждениях!), что его приковали железной цепью к стол-бу, стоявшему в середине костра, и обвязали мокрой веревкой, которая под действием огня скручивалась и впивалась в тело».
«Преступление» Джордано Бруно, которого инквизиция с помощью своего агента патриция Джованни Мосе-ниго заманила в Венеции в ловушку, 8 лет держала в тюрьме и пытала, заключалось в том, что он публично высказал следующий взгляд на мир, от которого не отказался даже под жестокими пытками:

Когда император Юлиан умирал, он сказал близким, которые были с ним рядом в эту минуту: "Что плакать о душе, которая готова соединиться со звездами?"«В моих книгах можно найти воззрения, которые сводятся к следующему: я считаю, что Вселенная бесконечна, что она — творение безграничной божественной силы. Я считаю недостойным божественной милости и силы, чтобы всемогущий Бог, который во власти сотворить, помимо этого мира, сшс и другие многие миры, сотворил только один конечный мир. И поэтому я признаю, что существует бесконечное множество миров, миров, подобных нашей Земле, которую я (вместе с Пифагором) считаю звездой, подобно Луне, планетам и другим звездам, которым несть числа. Я считаю, что все эти небесные тела суть миры, что им нет числа, что все они образуют бесконечную совокупность в безграничном пространстве, которая называется бесконечной Вселенной, в которой находятся бесконечные миры. Из этого, в частности, следует, что истина находится в противоречии с верой. В этой Вселенной я вижу божий Промысел, благодаря которому каждая вещь живет, растет, движется и совершенствуется в этом мире. Он находится в мире, как душа в теле. Все во всем,и все в любой части, и это я называю природой, тенью и одеянием Божества» (Бруно на третьем допросе инквизиции.)
Хотя сегодня в это трудно поверить, но представители ортодоксальной церкви сочли воззрения Бруно столь же опасными и внушающими отвращение тт страх, как и «отступничество» римского императора Юлиана (331—336), который был настолько потрясен преступлениями, совершенными его «христианскими» предшественниками на троне, что пытался возродить культ греческо-римских богов.
Как сильно Бруно поколебал догматические устои церкви, видно из официальных высказываний о нем еще сравнительно недавнего времени.В 1889 году Джордано Бруно был поставлен памятник, на что папа Лев XIII отозвался следующим образом: «Он (Бруно) не обнаружил сколь-нибудь значительных достижений ни в области науки, ни в общественной жизни. Он действовал нечестно, исподтишка и абсолютно эгоистично, он был нетерпим к чужим мнениям, очень злобен и любил лесть в ущерб истине».
Даже еще в 1942 году кардинал Анжело Меркати считал приговор, вынесенный Джордано Бруно, справедливым: «Церковь могла и должна была принять меры — и она приняла их. Документы процесса показывают, что все было сделано по закону, и, если мы видим, что обвиняемый осужден, мы должны искать причину не в приговоре, а в самом обвиняемом».
При этом для церкви речь шла, наверняка, не о правильности или ложности научных выводов Бруно. Испугало другое: признание беконечно многих (да еще обитаемых) миром низводило папу, кардиналов с пьедестала «пупа земли» до уровня полной ничтожности. Более того, представление Джордано о существовании бесконечно многих миров можно было понимать как во внешнем, так и — вслед за гностиками — во ппугрсннем смысле, как возможность жить в различных мирах сознания; страшная мысль для сторонников учения, которое признает за человеком только одну жизнь в узких догматически установленных границах, ведь учение Бруно таило в себе возможность избежать христианского «пространства-времени», как оно было определено отцами церкви и как оно контролировалось инквизицией.