Роковая ошибка

Через десять дней после убийства Стейси Московиц Дэвид, как обычно, сортировал письма в своем почтовом отделении. А в это время в полицейском управлении Ионкерса раздался телефонный звонок от детектива Джеймса Джастаса из 10-го полицейского участка в Бруклине. Джастас, ветеран нью-йоркской полиции, занимался выявлением и опросом владельцев автомобилей, которые парковали свои машины рядом с местом убийства Стейси Московиц. Это была скучная и изнурительная работа, одна- ко Джеймс, опытный полицейский, понимал ее необходимость. Несколько его звонков владельцу четырехдверной модели "галакси" 1970 года выпуска, которая была припаркована в день убийства неподалеку от места преступления, оказались безрезультатными. Поэтому он и решил обра- титься к коллегам из Йоккерса с просьбой разыскать владельца этой маши- ны, некоего Дэвида Берковица, и попросить его связаться с 10-м участком. По телефону Джастас вышел на оператора диспетчерского пульта полиции Ионкерса, женщину по имени Вит Карр. Он объяснил ей суть своей просьбы. И тут полицейскому повезло: оказалось, что семья Вит Карр знакома с Бер- ковицем. Как только детектив назвал эту фамилию, Карр без раздумий зая- вила: "Он из тех парней, которые вызывают подозрение". Рассказала о странных вещах, которые вытворял этот человек: он застрелил из револьве- ра 44-го калибра ее собачку, посылал письма с угрозами ее отцу, которого звали. Сэм. Джастас немедленно доложил об этом разговоре своему начальству. Там его сообщение сначала особого восторга не вызвало: полиция была завалена бесполезной информацией о множестве возможных "сыновей Сэма". Тем не менее было решено допросить Берковица. И на следующий день де- тективы Эд Зиго и Джон Лонго отправились в Йонкерс. Когда они нашли дом на Пайн-стрит, где была расположена нужная им квартира, то заметили у тротуара разыскиваемую машину и подошли, чтобы осмотреть ее. Через окно салона детективы увидели на сиденье охотничью сумку с торчащим из нее прикладом какого-то ружья. Открыв дверцу машины, они нашли в "бардачке" конверт, адресованный Тимоти Дауну, заместителю инспектора полиции, который возглавлял поиск маньяка-убийцы. Зиго вскрыл конверт и достал оттуда письмо, которое Берковиц, судя по всему, намере- вался оставить рядом с трупом своей очередной жертвы. В письме маньяк обещал новые преступления, в том числе массовый расстрел посетителей фе- шенебельного ресторана на восточном берегу Лонг-Айленда. Так полиция нашла наконец "Сына Сэма". Зиго тут же вызвал спецподразделение. Полицейские кинулись оформлять ордер на обыск в квартире Берковица. Но никакие формальности в этот день не понадобились. Около десяти часов вечера из подъезда дома вышел ночной разбойник собственной персоной, одетый в джинсы, коричневые ботинки и белую рубаш- ку с короткими рукавами. В руках он держал бумажный пакет, в котором по- лиция обнаружила револьвер 44-го калибра. Берковиц был настолько беспечен и самоуверен, что подошел к машине прогулочным шагом, даже не потрудившись оглядеться. Открыл дверцу, сел за руль, включил зажигание и лишь тогда поднял голову. Пятнадцать полицейских стволов в упор глядели на него. Раздалась ко- манда: "Полиция! Не двигаться!" Берковиц мрачно улыбнулся и сказал: "Окей. Вы поймали меня. Что же вы явились так поздно?" Все, кто присутствовал при аресте Берковица, отмечали, что он встре- тил этот роковой поворот судьбы с холодной отрешенностью. После задержа- ния его доставили в полицейское управление. Слух о том, что "Сына Сэма" наконец взяли, распространился с такой быстротой, что к прибытию машины с Берковицем репортеры уже были у зда- ния полиции. Но вместо закованного в наручники злодея с дикими, налитыми кровью глазами они увидели улыбающегося молодого человека, внешне невин- ного, как ягненок. А между тем за этой беспечной улыбкой скрывалась исключительно опас- ная личность. Допрос начался через шесть часов после ареста. И даже многое повидав- шие ветераны борьбы с преступностью были поражены степенью извращенности сознания человека, сидевшего перед ними. Берковиц прежде всего заявил, что за все совершенные им преступления должен отвечать Сэм - именно он заказывал их. "Кто такой Сэм?" - спросил Рональд Айелло, начальник отдела по рассле- дованию убийств прокуратуры Бруклина. "Мой хозяин", - последовал ответ. Позже выяснилось, что конкретно убийца имел в виду своего соседа Сэма Карра, того самого, чья собачка причиняла своим лаем ему беспокойство. "Не могли бы вы рассказать, каким образом вы получали такие заказы или приказы?" - спросили детективы. "Сэм обычно отдавал приказы через свою собаку. На самом деле это не собака. Это существо только выглядит собакой. Оно внушало мне мысль, ку- да идти. Когда я получал такой сигнал, я не имел понятия, кого в этот вечер убью. Но я интуитивно узнавал свои жертвы". В первый раз Берковица допрашивали почти два часа, выжимая из него признания во всех преступлениях. Потом отправили в больницу для психиат- рической экспертизы. Находясь в больнице, Берковиц ответил на тайно переданное ему письмо журналиста газеты "Нью-Йорк пост" Стива Данливи. В своем ответе он пишет о Сэме как об "одном из посланников сатаны", о "силе, которую не может себе представить самая необузданная фантазия". "Сэм не принадлежит к ро- ду человеческому", - писал он. "Убивая, - вещал Берковиц, - я на самом деле спасал множество других человеческих жизней. Люди жаждали моей крови, но никак не хотели выслушать то, что я дол- жен был им сказать. Есть и другие "сыновья". Боже, помоги человечеству!" Упоминая в своих откровениях о других сумасшедших убийцах, среди ко- торых якобы есть и частные сыщики, и писатели, и даже служащие правоох- ранительных органов, Берковиц имел в виду, что он не одинок, что он яв- ляется лишь одним из служителей какого-то демонического культа. Тем не менее на судебном процессе, который все-таки состоялся, Берко- виц признал всю полноту своей вины. Однако доктор Дэвид Абрахамсон, единственный психиатр, признавший Берковица после ареста вполне вменяемым, заявил, что "Сын Сэма" убивал вовсе не под влиянием сатаны. Его подталкивал к убийству глубокий страх перед женщинами. "Он был неспособен общаться с женщиной как обычный мужчина, встре- чаться с ней, иметь половые отношения, - пояснил свою мысль Абрахамсон. - Это не для него. Я думаю, что он глубоко презирал женщин. Он очень, очень опасен для общества".