Палач на свободе

Астиза захватили в плен британские морские пехотинцы, и когда в анг- лийских газетах запестрело его имя, в столицах мира забили колокола тре- воги. Тысячи родственников погибших и замученных требовали предать суду и казнить убийцу. Но согласно Женевской конвенции Астиз считался военнопленным и его нельзя было передать иностранным государствам за преступления, совершен- ные в своей стране. После окончания военного конфликта в Южной Атлантике лейтенант-палач вернулся домой. В следующем году в Аргентине был приведен к присяге Рауль Альфонсин, сорок первый президент в истории страны. Волею народа он должен был не только повести Аргентину путем демократических реформ, но и искоренить черное наследие хунты. Несколько человек было привлечено к суду, среди них и садист Астиз. Но он так и не был наказан, не провел ни одного дня в тюрьме. На предварительном следствии сам Астиз отказался признать, что он по- хитил и убил Дагмар, а его адвокат в порыве красноречия завил, что если он и сделал это, то действовал в обстановке "военного времени". Теперь этот средних лет человек с кровавым прошлым, но спокойной со- вестью живет в Аргентине. Как ни странно, на свободе. После прихода к власти Альфонсина правительство страны по требованию широкой общественности учредило комиссию по расследованию террора, учи- ненного в Аргентине военной хунтой. Комиссия установила, что излюбленным приемом палачей было уничтожение арестованных с последующим обезображиванием трупов, чтобы их невозможно было опознать. Почти девять тысяч "исчезнувших" так и не нашлись, несмотря на то что шестьдесят процентов арестованных были схвачены при свидетелях в общест- венных местах. Было обнаружено триста сорок центров пыток, но хунта от- казалась признать, что в них зверски мучили и убивали людей. Комиссия подготовила доклад на пять тысяч страниц, однако прави- тельство так и не смогло - или не пожелало - привлечь убийц к ответу. Черные дни "реформации" миновали, о временах правления кровавой хунты в Аргентине остались лишь мрачные воспоминания. Но люди в защитной форме и черных очках затаились в ожидании нового шанса. Однако Эва Бонафини, женщина, потерявшая двоих сыновей и невестку во время разгула террора, надеется, что их время никогда не настанет. Она свидетельствует: "Хунта развязала войну против собственного наро- да. Погибли тысячи невинных людей, не представлявшие для властей никакой опасности То, что случилось с нами, должно служить суровым предостереже- нием всем, кто в периоды острых социальных потрясений испытывает тоску по "сильной руке", по диктатуре. Потому что очень часто она оказывается кровавой".