ТАЙНА ВИЛЛЫ В ПРЕДМЕСТЬЕ КОИМБРЫВ

ТАЙНА ВИЛЛЫ В ПРЕДМЕСТЬЕ КОИМБРЫВ предместье Коимбры старинного города в Португалии, прославившегосясвоим университетом, основанным много веков назад, произошли событиястоль невероятные, что я счел сию историю достойной того, чтобыпредставить ее на суд читателя. Моя давняя приятельница икорреспондентка, госпожа Фрондони-Лакомб из Лиссабона, опубликоваласледующий рассказ в "Анналах..." за 1920 год:"В начале октября 1919 года господин Гомеш Кристо,студент-первокурсник юридического факультета, исключенный изуниверситета за отказ принять участие в религиозном обряде и завооруженное сопротивление университетским властям, поселился вместе смолодой женой и двумя служанками в пригороде Коимбры в небольшомдвухэтажном доме. Супруга недоучившегося юриста с первой же ночи сталажаловаться на какие-то странные звуки. Примерно через неделю один изприятелей Гомеша Кристо, некий господин Гомеш Паредеш, обучавшийся навтором курсе юридического факультета, попросил супругов приютить егона одну ночь, ибо у него были какие-то дела в том предместье.Молодожены радостно согласились оказать гостю эту небольшую услугу.Они втроем скоротали вечер за приятной беседой, а около часа ночиразошлись по своим спальням.Едва господин Гомеш Паредеш задул свечу, как раздался стук в окно егоспальни. Он встал, открыл окно и выглянул наружу, но никого не увидел.Он снова лег, задул свечу и закрыл глаза. Однако заснуть ему недовелось, ибо он услышал совсем рядом чьи-то тяжелые шаги. Затем вовсем доме захлопали двери. Гостьвстал, зажег свечу, заглянул под кровать и под кресло... Никого иничего! Но как только он погасил свет, стук возобновился. И такпродолжалось всю ночь. Не желая тревожить хозяев, господин ГомешПаредеш терпеливо сносил все выпавшие на его долю испытания. Утром онспросил у своего друга, не слышал ли тот ночью чего-либоподозрительного.- Да нет, ничего, - ответил господин Кристо. - Но этому не стоитудивляться, ведь я обычно сплю как сурок. Да и что можно былоуслышать? Украсть у нас нечего, так что воры сюда не полезут. А всеэти таинственные звуки, о которых говорила моя жена, - чистаяфантазия.Зная, что господин Гомеш Кристо не верит ни в Бога ни в черта, егодруг не стал настаивать на своем. Он вернулся домой и рассказал отцу отом, что с ним приключилось прошлой ночью. Отец внимательно еговыслушал и сказал:- Как странно! Теперь я припоминаю, что один из арендаторов покинулэтот дом именно из-за странного шума. Я слышал также, что некаяженщина, присматривающая нынче за обсерваторией, однажды былавынуждена переночевать в том самом доме, о котором ты говоришь, благоон находится как раз напротив обсерватории. Так вот, она заявила, что никогда и не за какиеденьги не согласится переступить порог этого заколдованного жилища.Советую тебе рассказать обо всем твоему другу и убедить его не спатьхотя бы одну ночь, чтобы выяснить, действительно ли в доме творятсястранные вещи.Господин Гомеш Паредеш последовал совету отца я обратился к другу спросьбой пожертвовать сном ради установления истины. Но господин ГомешКристо только посмеялся над легковерием приятеля и лег спать в обычноевремя. Однако в ту ночь заснуть ему не пришлось, ибо на сей раз он самуслышал непонятный стук, потрескивание половиц, тяжелые шаги.Происходящее настолько заинтриговало хозяина, что он принял решениеследить за домом всю следующую ночь. Он предложил приятелю принятьучастие в эксперименте, и тот ответил согласием. Надо, кстати,заметить, что все обитатели дома спали на втором этаже, а на первом поночам никого никогда не бывало.Итак, в ту памятную ночь господин Гомеш Кристо отпустил служанокспать, а сам вместе с женой и приятелем остался в гостиной в ожиданиикаких-либо таинственных явлений. Пока в гостиной горел свет, все былотихо. Но как только свечи задули, снизу сразу же долетели звуки,свидетельствовавшие о том, чтс кто-то ломился в дверь, выходящую всад. Господин Кристо быстро спустился по лестницам и встал околодвери. Стук возобновился. Молодой человек резко распахнул дверь, но...снаружи никого не оказалось. Он вышел на улицу и убедился в том, чтоона совершенно пустынна... Ни топота ног бегущего человека, нишороха... Как только господин Гомеш Кристо отошел от дома на несколькошагов, дверь за его спиной с грохотом захлопнулась, и он услышал, каккто-то повернул ключ в замке. Чтобы вернуться в дом,горе-экспериментатор был вынужден довольно долго кричать жене и другу,убеждая их в том, что дверь заперта и они должны спуститься вниз,чтобы ее отворить. В конце концов жена поверила в истинность слов мужаи открыла дверь. Господин Гомеш Кристо был крайне заинтригован этимпроисшествием, но не желал видеть в нем проявление потусторонних сил,а решил, что просто в доме прячется какой-то злоумышленник, пожелавшийсыграть с ним дурную шутку. Он взял револьвер и отправился осматриватьдом, громко повторяя фразу: "Ну, теперь посмотрим, кто кого!"А в доме по-прежнему кто-то стучал то в двери, то в стены, особенносильный стук раздавался в маленькой комнате, примыкавшей к супружескойспальне. И вот этого-то господин Кристо понять никак не мог, ведь вкомнате никого не было, а выход из нее был один, в смежную с нейспальню... Так куда же скрылся злоумышленник?Все странные явления происходили только в темноте, ибо как толькозажигали свечи, так тотчас же вс& прекращалось. Хозяин дома, буквальносгоравший от желания найти зловредного шутника, встал на лестничнойплощадке с револьвером в руке. Едва погасла горевшая неровным пламенемспичка, так тотчас же где-то прямо рядом с ним раздался оглушительныйвзрыв дикого хохота. На уровне своего лица молодой человек увиделлегкое белое облачко. Оно не былобесформенным, а походило на человеческую голову с глазами, и из-подвек этих диковинных глаз струились потоки беловатого яркого света...Это было уже слишком даже для такого закоренелого атеиста, какгосподин Гомеш Кристо! Молодой человек почувствовал, что им овладеваетстрах, а от былой бравады не остается и следа.Вплоть до 4 часов утра сей феномен был отмечен. еще несколько раз. И все же на следующий день гос-подин Гомеш Кристо, немного придя в себя от испуга, решил пригласитьполицейских, чтобы они понаблюдали за домом ночью. Он никак не хотелпризнать, что столкнулся с чем-то неведомым, что имеет дело спроявлением чьей-то неприкаянной души, ибо не признавал самого фактасуществования бессмертной души. Он все еще был твердо убежден в том,что в дом забрался какой-то злоумышленник, а потому боялся, что убьетэтого шутника, если поймает. В полиции господина Гомеша выслушали ипредоставили в его распоряжение. капрала и двух полицейских.Сгустились сумерки. Капрал заступил на дежурство во дворе дома, какраз напротив входной двери, чтобы было видно всех входящих ивыходящих. Полицейские засели в самом доме вместе с хозяином, ГомешемПаредешем и Энрике Сотто Армасом, другом господина Кристо, специальнопришедшим для того, чтобы удостовериться во всем лично. Осмотрев домот подвала до чердака, все были вынуждены признать, что посторонних вдоме нет. Погасили свечи... Тотчас же кто-то громко забарабанил вдверь.- Вы слышали? - спросил Гомеш Кристо у полицейских.- Разумеется, еще бы не услышать! Стук продолжался, и Гомеш Кристорывком. пахнул дверь, но, как и накануне, за дверью никого неоказалось, кроме капрала, спокойно прохаживавшегося по двору шагах вдесяти от дома.- Кто стучал? - спросил Гомеш Кристо у капрала. - Вы кого-нибудьвидели?- Никто не стучал. И никого здесь не было, уверяю вас.- А стук? Вы слышали стук в дверь?- Да нет, ничего не слышал...__ Ну уж это слишком! Заходите в дом, а вы двоеотправляйтесь во двор, теперь ваша очередь следить за дверью.Капрал вошел в дом, полицейские заняли посты во дворе, но это ничегоне изменило: те, кто был в доме, стук слышали, а те, кто находился водворе, - нет.- Все понятно, - сказал господин Гомеш Кристо, - надо искать шутника всамом доме, а не снаружи. И он отправил одного из полицейских в тукомнату, где провел ночь господин Гомеш Паредеш. Как толькополицейский вознамерился сесть на стоявший у стены стул, невидимаярука выхватила стул, и бедняга грохнулся на пол.Господин Гомеш Паредеш и господин Сотто Армас остались вместе скапралом на первом этаже. Жена хозяина дома и служанки разошлись посвоим комнатам, а сам господин Гомеш Кристо встал на пост, как ипрошлой ночью, на лестничной площадке. Как только задули свечи, стуквозобновился, причем сильнее всего стучали в маленькой комнате,примыкавшей к супружеской спальне, где не было ничего, кромеодногоединственного сундука. Это уже было похоже на откровенный вызов!Внезапно из той комнаты, где сидел в засаде полицейский, донеслисьстоль жуткие звуки, что можно было подумать, будто там идет борьба нена жизнь, а на смерть. Все бросились туда, ибо были уверены, чтополицейскому наконец-то удалось схватить злоумышленника и теперь тототчаянно сопротивляется. Увы, их ждало ужасное разочарование! Вкомнате оказался лишь обезумевший от страха полицейский, размахивавшийсаблей. Когда он увидел вломившихся в комнату людей, он опрометьюбросился в туалетную комнату и спрятался в шкафу, у которого он вприпадке ярости разбил зеркало. Пришлось применить силу, чтобы извлечьнесчастного из шкафа и связать, ибо бедняга явно сошел с ума! Ему далиуспокоительного, и он уснул...Немного придя в себя, участники эксперимента заняли свои места.Господин Гомеш Кристо вновь вышел на лестничную площадку, и тотчас женевидимка отвесил ему полновесную пощечину, от которой он дажезакричал. Ему показалось, что чьи-то пальцы крепковпились в кожу, будто нанесший удар желал вырвать куски плоти из егощеки. Зажгли свечи, и все увидели на левой щеке хозяина дома четырекровавые отметины. Следует добавить, что левая щека у жертвы сей атакибыла багрово-красная, а правая - мертвеннобледная, как у покойника.Случилось это в полночь. Сие происшествие так сильно напугало всехприсутствующих, что жена Гомеша Кристо, служанки, друзья и дажеполицейские заявили, что не желают там оставаться ни минуты. Пришлосьхозяину дома спешно перебираться в ближайшую гостиницу. Полицейскиеже, унося обезумевшего коллегу, клялись и божились, что никогда вжизни больше не переступят порога дома, где творится нечто подобное.Господин Гомеш Кристо сдал дом кому-то из знакомых, но уже через двадня тот съехал, объявив, что в этом доме жить невозможно"Итак, мы ознакомились с рассказом госпожи Фрон- Х дони-Лакомб,опубликованном в "Анналах...". Сам господин Гомеш Кристо описалсобытия, имевшие место в его доме, более подробно в работе "Заповедниктайн", созданной в соавторстве с госпожой Рашильд в 1923 году. Я имеючесть и удовольствие быть знакомым с этой дамой на протяжении тридцатилет, и мне известно, что она ни за что не соглашается признатьреальность существования бессмертной души и феноменов, связанных спроявлениями душ умерших, по одной, довольно уважительной, но спорнойпричине, а именно, из-за того, что ее отец и мать когда-то сталижертвами медиумов.Что касается господина Гомеша Кристо, то он все более и болееубеждался в том, что явления, произошедшие в его доме, теснейшимобразом связаны с душой какого-то человека. Из убежденного атеиста онпревратился в убежденного спиритуалиста. Надеюсь, вы с интересомпрочитаете свидетельские показания господина Гомеша Кристо, которые явзял из вышеназванной книги. Он, кстати, привел и показания своегодруга, согласившегося провести в его доме ночь. "Я довольно долго не мог заснуть и выкурил не-jсколько трубочек, не помню уж сколько. Короче говоряря, у меня вообще не осталось спичек. И представьте же мое изумление,когда я проснулся и ощутил, что в комнате светло. Я увидел свет еще дотого, как открыл глаза. Это чувство, вероятно, знакомо всем: оновозникает когда лежишь с закрытыми глазами, а в комнате горит свечаили лампа. В конце концов я открыл глаза и увидел, что ставни, которыея закрыл еще с вечера по рекомендации моего друга, приотворены и чточерез образовавшуюся щель в комнату просачивается лунный свет и падаетмне прямо на лицо. Но я был твердо уверен, что вечером крепко-накрепкозапер ставни, я ведь задвинул засов... Но, быть может, я ошибался...Как бы там ни было. в душу мою закрался червь сомнения... Мне ужаснохотелось спать. Я полежал несколько Хминут с открытыми глазами, носвет был столь ярок, что не дал бы мне смежить веки, поэтому я встал,подошел к окну, поднял раму и закрепил пружину, которая должна была ееудерживать в таком положении, затем я наклонился, чтобы закрытьставни, но... они не поддавались!Я ничего не мог понять... Ведь ветра не было и в помине... Комната моярасположена на первом этаже. Следовательно, какой-нибудь злоумышленникмог проникнуть в сад. Вероятно, он-то сейчас и удерживал ставни,хоронясь во мраке. Мне пришли на память рассказы госпожи Гомеш Кристо,и я прошептал:- Эй! Если снаружи есть кто, лучше уносите ноги, не то вам плохобудет!Не успел я произнести свою угрозу, как пружина, удерживавшая раму надмоей головой, то ли лопнула, тп ли сорвалась и рама всей тяжестьюрухнула мне на затылок, едва не задушив меня.Я был вынужден долго сражаться с упрямым окном, прежде чем смогосвободиться. Звать друга на помощь я не хотел, ибо опасался, что онпосмеется, застав меня в столь нелепом .положении. Выбравшись изловушки, я укрепил оконную раму как следует и отправился осматриватьсад и ворота, выходившие на улиЦУ. В саду никого не было, улица тожеказалась абсолютно пустынной. Ночь выдалась на удивление тихой, лунасияла на черном бархате небес, и при свете ночного светила я понял,что заблуждался. Стало совершенно очевидно, что никто не удерживалставниружи, что мне это просто показалось. Что же касается рухнувшей внизоконной рамы, то это был просто несчастный случай... Я решил, чтоспросонок действовал не слишком точно и недостаточно хорошо закрепилраму; так бывает при внезапном пробуждении. Что же поделаешь, самвиноват... ^Я осторожно притворил ставни до отказа, задвинул засов, еще раз потрясставни, дабы проверить самого себя, опустил раму и лег в кровать.Однако уснуть мне никак не удавалось, отчасти потому, что у менядьявольски болел затылок, а отчасти и потому, что кровь бешенопульсировала в моих венах, я ощущал какуюто смутную тревогу.Вот так, ворочаясь с боку на бок, я и увидел, что в комнате происходитнечто невозможное и устрашающее: прямо у меня на глазах ставнимедленно приотворились, потому что засов сам собой отодвинулся всторону... А ведь я прекрасно помнил, сколько труда я приложил, чтобызадвинуть его до конца, да еще i старался изо всех сил сделать этотихо, чтобы он не заскрежетал и не перебудил всех в доме. Но и этобыло еще не все! Внезапно из-за моей кровати донеслись какие-то новыестранные звуки, заставившие меня похолодеть от страха: там кто-торассмеялся старческим скрипучим смехом. Да, да, кто-то смеялся надомной! Но кто это был? И как он оказался в комнате?- Где вы? И кто вы такой? Что вам здесь надо? - вопрошал я, сжимаякулаки от страха и злости.Ответом мне был лишь громкий стук в стену, в дверь, в пол. И эти ударыкаким-то непостижимым образом отдавались во мне. Внутри я ощущалпренеприятнейшую дрожь... В комнате, кроме меня, явно никого не было:ни животного, ни человека - никого, кроме меня, дрожавшего мелкойдрожью и обливавшегося холодным потом при мертвенно-голубоватом светелуны. Внезапно какая-то неведомая сила заставила меня сорваться скровати и опрометью броситься в сад. Я даже не подумал предупредитьдруга об уходе, я не подумал его разбудить, я вообще в те мгновенья нио чем не думал и вряд ли что-нибудь соображал.Итак, я выскочил в сад, как был, в одной рубашкед и брюках, без шляпыи без сюртука. Я размахивал py"j ками, как сумасшедший, и мчалсявперед, куда глаза^глядят, не разбирая дороги. Не стоит и говорить о том, что мне даже вголову не пришло закрыть за собой дверь. Чтобы добежать до дома моегоотца, мне понадобилось буквально несколько минут, ибо я несся какураган!"Далее следует рассказ самого хозяина дома, господина Гомеша Кристо:"Когда приятель закончил излагать свою историю, я некоторое времяхранил молчание просто потому, что собирался с мыслями. Я слышал, чтонаши университетские преподаватели что-то говорили о коллективныхгаллюцинациях, но не слишком-то многое понял из их разговоров, да и,сказать по правде, не очень-то верил в правдивость этих историй. Я немог ничего объяснить моему другу, ибо сам пребывал в недоумении.Однако больше всего меня поразило в его рассказе то обстоятельство,что и стук, и прочие таинственные явления происходили при лунномсвете, а ведь я считал любой свет врагом химер и фантасмагорий, ибо оних уничтожает. Я обратил внимание друга на сие весьма существенноеобстоятельство.- Да, но свет-то был особый, лунный, ведь я сжег вечером все спички,так как много курил. Но, уверяю тебя, я видел своими собственнымиглазами, как раскрывались ставни. Они раскрывались медленно, как будтоих раздвигали две руки, а когда я хотел закрыть их, они неподдавались, и я почувствовал, что тот, кто их удерживает, значительносильнее меня. А оконная рама, едва не перерубившая мне шею! Ведь онасработала точь-в-точь, как гильотина! Я готов в этом поклясться! Атаинственные звуки?! Точно такие же звуки слышала и твоя жена! Онаведь говорила тебе, что по комнате кто-то тяжело ступал, словно таскалтяжелый груз, как там кто-то вроде бы передвигал мебель... Однако тыничего не слышал! И в этом-то заключается еще одна загадка...- Ну, нет, - воскликнул я в сердцах, - этому надо положить конец, инемедленно! Сегодня я сам проведу ночь без сна. Я зажгу свечу, возьмуревольвер, "^^ ^о сумею достойно встретить этих шутников. Они будутнаказаны, и наказаны крепко, клянусь!Мне-то самому было совершенно ясно, что после скандала, произошедшегопосле моей эскапады в университете, найдется достаточнонедоброжелателей иг числа религиозных фанатиков, которые пожелают мнеотомстить тем или иным способом. Да и вообще разве мало любителейпоиздеваться над первокурсником, к тому же непокорным, среди веселыхпредставителей студенчества Коимбры? Мне хотелось так проучить этихвесельчаков, чтобы отбить у них охоту ко всяческих "загробным"шуточкам, ведь у меня была молодая жена и полуторамесячный ребенок, ия не желал, чтобы ик причиняли беспокойство.Едва сгустились сумерки, я тотчас же устроил засаду в той самойкомнате, где накануне ночевал мой друг, но прежде я осмотрел дом отподвала до чердака и запер служанок в их комнатах на ключ. Последняямера предосторожности была принята потому, что я знал, насколькобывают суеверны и фанатичны женщины из простонародья, а потому яопасался, что мои служанки могут состоять в сговоре созлоумышленниками. Я запасся спичками и свечами, вставил самую толстуюи длинную в высокий канделябр, чтобы человек, сколь ни был бы онвысок, не смог бы ее задуть.Моя жена, дрожавшая мелкой дрожью, поставила колыбель с младенцем вногах своей кровати, чтобы присматривать и за нашим малюткой, и задверью спальни. Бедняжка еще не догадывалась о ночных приключенияхмоего друга, но была достаточно напугана тем, что ей пришлось испытатьсамой. Она знала, что я не верю в сверхъестественную природу странныхявлений в нашем доме, и ей было известно, что шутников, если они будутсхвачены на месте преступления, ждет суровое наказание. Да, мнеобъявили войну, и я не собирался сдаваться. Война так война!Итак, я сидел в большом кресле и читал толстенный труд поюриспруденции. Я почти забыл, по какой причине бодрствую с книгой вруках, а не сплю сном праведника в постели, как вдруг где-то околочаса ночи пламя свечи затрепетало, фитилек обломился, упал в озеркорастопленного воска, затрещал и погас. В комнате стало темно.Вероятно, мне нет нужды говорить, что с вечера я крепко-накрепко заперставни и вогнал засов в пазы до упора, к тому же я хорошо запер иокно.Однако стоило мне в темноте протянуть руку, чтобы найти и зажечьспичку, я увидел, как ставни стали медленно-медленно приоткрываться, ив образовавшуюся щель проникло холодное белое лезвие лунного луча...Я вскочил с кресла, в два прыжка оказался около окна, поднял оконнуюраму, укрепил ее и, вытянув вперед руки, но уже не подставляя головыпод "нож гильотины", попытался притянуть ставни к себе, чтобы ихзакрыть. Однако несмотря на то что я старался изо всех сил,осуществить мое желание мне не удавалось! Ставни не поддавались!Казалось, их удерживает в таком положении не один человек, а целаятолпа! Напрасно я пыхтел и кряхтел, я был просто бессилен!Наверное, я не закричал только потому, что боялся напугать спавшуюнаверху жену, но я чувствовал, что обливаюсь холодным потом, ибопроходил крещение страхом... Да, то был страх, ужас от бессилия,смешанный с отчаянием и яростью, тщетно искавшими выхода. Мне уже былознакомо это чувство, и я знал, что обычно человек находит выход изэтого положения в самых кощунственных, самых богохульныхругательствах... И они уже были готовы сорваться у меня с языка-.Внезапно я, словно подчиняясь чужой воле, по примеру своего друга,отпустил ставни, бросился к двеРИ, ведущей в сад, и рывком отворил ее.Чтобы выскочить на улицу, мне хватило пяти секунд. Я тотчасудостоверился в том, что у окна моей комнаты не было никакого живогосущества... Не было там и ветки, которая могла бы удерживать ставни,не видел я и на^яиутой веревки... Ничего! Я быстро обежал вокруг домаи вновь очутился у окна своей комнаты... Оно было закрыто! Когда же яподошел к двери, оказалось, что и она закрыта изнутри на ключ... Итак,меня не пускали в дом! Я стал игрушкой в руках... только в чьих руках?На мгновение я застыл, совершенно ошеломленный,^Р^^бща зубами от бессилия и шепотом произносяпроклятия. Однако надо было найти какой-то выход из этого дурацкогоположения, надо было положить ко"^ этому идиотскому фарсу, стольмастерски разыгранному, вот только кем?Я собрался с духом и постарался, чтобы мой голос звучал как можноболее естественно. Для вящей убедительности откашлявшись, я позвалжену. Она тотчас же подошла к окну. Я заметил, что она совершенноодета, что свидетельствовало о том, что она не хотела ложиться спать.- Видишь ли, душенька, тебе придется спуститься вниз и открыть дверь,- сказал я. - Все дело в том, что я свалял дурака, так как вылез в садчерез окно, а от неосторожного движения оно само закрылось. Ну адверь, естественно, заперта с вечера на ключ... Так глупо... Думаю,что после такой ночной прогулки мы будем спать как убитые!Я, конечно, пытался сделать хорошую мину при плохой игре. Признаюсь, вту минуту я лязгал зубами, хотя стояло лето. Жена, однако, ничего незаподозрила, спустилась вниз и отворила дверь. Я бросился к себе вкомнату, схватил оставленный на ночном столике револьвер и, притянувжену к себе левой рукой, произнес:- У меня больше нет свечи, поэтому я поднимусь с тобой наверх. Если явыстрелю, не пугайся, в доме и в самом деле никого нет, а если и есть,выстрел послужит ему хорошим предупреждением. Понимаешь?- Нет, не понимаю, - пролепетала жена, более напуганная моим тоном,чем самими словами. - Неужто ты тоже боишься? Признайся, тебе страшно?- Нам абсолютно нечего бояться, уверяю тебя, дорогая, - промолвил я,натужно и фальшиво смеясь. - Я провожу тебя до дверей спальни, ты дашьмне другую свечу, а то луна так плохо все освещает...Я нес какой-то несусветный вздор, понимая, что еще больше пугаю жену.Мы поднялись с ней по лестнице, тесно прижавшись друг к другу.Внезапно я почувствовал, что тело ее как-то странно отяжелело и онастала оседать на ступени. Бедняжка завопила, отбиваясь от кого-тоневидимого:- Франсиско! Помоги! Помоги! Кто-то хватает меня за ноги!В ту минуту мы как раз оказались на лестничной площадке, освещеннойпризрачным лунным светом, проникавшим через небольшое окошко. Неповорачивая головы, я протянул правую руку над своим левымплечом и выстрелил в сторону окошка. Грохот выстрела прокатился повсему дому. На какое-то мгновение мне показалось, что жена, обмякшая вмоих объятиях, мертва. Увы, я не одолел злого духа, преследовавшегонас ибо в ту же секунду получил сильнейшую пощечину, причем мнепоказалось, что вместо пальцев на невидимой руке были пять палочек.Как это ни странно, пощечина вернула меня к жизни и придала сил. Меняударили, а это значило, что нужно нанести ответный удар, нужносражаться! Я встряхнул жену, вырвал ее из объятий невидимки,пытавшегося отнять у меня ту, что была мне дороже жизни, и поспешноповел, вернее, почти понес, бедняжку к нашей спальне. По пути яобернулся и вынужден был констатировать, что сзади нас никого не было.Мы благополучно добрались до нашей комнаты, и я с силой захлопнулдверь, как будто желал раздавить невидимую гадину между ее створками.Жена моя, почувствовав себя в относительной безопасности и ещесохраняя остаток веры в наличие в доме злоумышленника из плоти и крови(иначе в кого я стрелял из револьвера?), бросилась к колыбели нашегомалютки. Увы, колыбель... была пуста! Несчастная лишилась чувств и состоном упала на пол.Оглушенный новым несчастьем, но не раздавленный, я стоял в кругесвета, отбрасываемого лампой, скрестив на груди руки, и ждал, когда жепоявится мой неведомый и невидимый противник. Я ждал нападения, нохотя и сознавал, что бороться с неуловимым врагом бесполезно, все жебыл готов драться не на жизнь, а на смерть. Увы, в этой схватке, как японимал, мне не помогут ни нож, ни револьвер...В своих комнатах завыли и запричитали служанки, разбуженные звукомвыстрела. Они выли точь-в-точь, как уличные собаки, воющие на луну...Не могу сказать, чтобы эти вопли ^оказывали благотворное влияние намои нервы. Пожалуй, ничто так не деморализует человека, как женскиерыдания и крики, да еще среди ночи...Мз оцепенения и жесточайшей подавленности меня вывел тоненький детскийголосок. Да, где-то внизу плакал мой малыш. Нужно было во что бы то нистало найти его, моего бедняжечку, ведь глубокий обморокжены ясно свидетельствовал о том, что не она сама отнесла ребенка вдругую комнату. Значит, младенец был похищен!Ко мне возвращалось утраченное было мужество. а его, видимо, следовалоиметь немало, чтобы отважиться спуститься по лестнице вниз и осмотретьвесь первый этаж этого проклятого дома, высоко поднимая канделябр иосвещая все укромные углы.Я нашел моего малютку! Он лежал совершенно голенький на холодноммраморном столе, лежал на спинке и слабо попискивал, как какая-тоненужная вещица, впопыхах брошенная грабителем, спешившим укрыться отсвета...Весь остаток ночи я успокаивал жену и укачивал плачущего ребенка.Только с восходом солнца все вроде бы встало на свои места, иизмученная юная мать уснула вместе с малышом, мирно посапывающим у еегруди.Должен признаться, что эти жуткие события повергли меня в такоеотчаяние и довели мой рассудок Х. до такого состояния, что я более нечувствовал в себе сил противостоять невидимому противнику. Последнийтрюк с крохотным младенцем, неведомо как перенесенным с этажа на этаж,окончательно выбил меня из колеи. Каким образом его пронесли полестнице? Или похититель вместе со своей ношей прошел сквозь стены?Нет, это было необъяснимо! И нестерпимо!Теперь я боялся, что не выдержу и сдамся, так ничего и не поняв.Однако днем, немного успокоившись, я решил все же не отступать, непоставив в известность полицию о событиях в моем доме.Прошу вас быть сейчас особенно внимательной, дорогая госпожа Рашильд,ибо вы всегда утверждали, что подобные таинственные явления происходятобычно в присутствии одного или двух лиц, чаще всего верующих, и чтопри вмешательстве полиции они тотчас же прекращаются, ибо дома спривидениями вроде бы не склонны посвящать в свои тайны блюстителейпорядка.Я продолжал считать, что стал жертвой разнузданной травли или жестокоймистификации. Я упорствовал в этом мнении и пытался это доказатьсамому себе, как доказывают теорему, изобразив фигуры на черной доске(а доска, надо признать, была в данном случае очень черной). Я ненашел иного выхода, какдить полицию Коимбры о том, что у меня в доме неведомые злоумышленникитворят совершенно невообразимые вещи, очевидно для того, чтобывынудить нас покинуть наше жилище среди ночи; им будет тогда гораздолегче его ограбить.Сначала меня слушали с явным недоверием, но в конце концов полицейскиесогласились посетить мой дом. И вот тут они стали свидетелямидушераздирающей сцены: обе мои служанки, объявившие о своем уходе,вылетели из дому со своими корзинами и коробками, словно две насмертьперепуганные проехавшей телегой курицы. Они так вопили, так кудахталина все голоса, так высоко воздевали к небесам руки, что можно былоподумать, будто они стали свидетельницами дьявольского шабаша. К томуже женщины столь красочно описывали происшествия, о которых... неимели ни малейшего понятия. Ведь они на самом деле ничего не слышали ине видели!Мой друг, тот самый, что ночевал в нашем доме, явился к нам с толпойдрузей, и они организовали настоящую облаву на привидение, недостаткав добровольцах не было. В стане моих политических противников (я ужеобзавелся и политическими врагами, несмотря на молодость) многиепитали надежду на то, что я потерплю сокрушительное поражение и будуопозорен, раздавлен, уничтожен. Я не мог отступить...Итак, мы расставили часовых у всех дверей и окон, открывавшихся пособственной воле даже тогда, когда они были заперты на засовы и замки.Эффект всегда был один и тот же: странные явления повторялись каждыйраз, как только мы гасили свет. Когда же свет зажигали вновь, мынаходили следы деятельности невидимки (или невидимок), но никогда несмогли увидеть даже тень его руки!Полицейский, запертый в небольшой туалетной комнате для того, чтобысхватить злоумышленника, чей хохот не раз там раздавался, получилтакую взбучку, что едва не умер, а потом едва не разбил себе голову,пытаясь отбиться от невидимого врага. Когда он вышел оттуда, то тотчасже заявил, что предпочтет скорее подать в отставку, чем еще разсразиться с таким противником. А злоумышленник разбушевался не нашутку: вещи в мгновение ока были выброшены из наших сундуков ичемоданов и разбросаны по полу руками существа, которое невозможнобыло застичь на месте преступления! Все наши друзья в различных частяхдома слышали стук, треск, крики и смех, но ни разу никто не виделтого, кто производил эти звуки.В этом доме с привидениями не было глубокого подвала, куда можно былобы протянуть электрические провода, дабы устроить злоумышленникамловушку, а отсутствие в саду достаточно густых кустов не позволилоорганизовать там засаду... Нет, таинственные события происходили навполне современной сцене, с современными декорациями, именно тамразворачивалась драма устрашения. Видимо, кто-то задумал этутеатральную постановку для того, чтобы помутить рассудок или простозапугать человека неверующего. Но для чего, спросите вы? Быть может,для того, чтобы показать ему, что сверхъестественные силы по-прежнемуопасны и сильны, хотя времена и изменились. Быть может, это былосделано для того, чтобы доказать, Х. что ничтожный смертный, самойсудьбой предназначенный стать их жертвой, виновен в том, что непытается постичь предназначение своей души, что он ничего не знает иупорствует в своем нежелании узнать...Сказать по правде, я был в ярости от сознания собственного бессилия. Ясчитал, что будет крайне унизительно повернуться к невидимомупротивнику спиной и спасаться бегством, ибо сей противник поступалподло, разя из темноты, да еще так, что ни увидеть, ни поймать егобыло нельзя.И все же нам пришлось бежать из этого страшного места из-зазаливавшегося плачем ребенка и из-за моей жены, едва не лишившейсярассудка".Вот что пережил лично португальский писатель Гомеш Кристо. Я считаю,что его история вполне достойна встать в один ряд с уже приведеннымиранее примерами. Пожалуй, она поражает воображение даже в большейстепени, чем история замка с привидениями в Кальвадосе. Но что жепредставляют собой эти невидимые существа? Каковы они? Разумеется,тем, кто не верит в их существование, остается только одно: объявлятьвсех очевидцев отъявленными лжецами, но факты говорят сами за себя...