ПРЕДАТЕЛИ: О Кузичкине Его переход на сторону противника был обставлен драматично, с элементами таинственности, произошел в трудный момент для советско-иранских отношений. Мы всесторонне и детально анализировали последствия его поступка, ущерба, нанесенного внешней и нелегальной разведке. Кузичкин любил подчеркнуть, что он "русский офицер". Я внимательно прочел его книгу. Я хотел бы сказать ему, как бывшему русскому офицеру, что в Соборном Уложении 1649 года царя Алексея Михайловича "О службе всяких ратных людей Московского государства" в статье 20-й записано: "А будет тот, будучи на службе государевой, учнет изменою из полков переезжати в неприятельские полки и там про вести и про государевых ратных людей сказывать... и сыщется про то допряма: и такова переезщика казнити смертию, повесити против неприятельских полков...". Недавно знакомые, встречавшиеся с ним в Англии, рассказали мне, что он очень много пьет, стал молчалив, мрачен. В своей книге он был недостаточно откровенен даже с самим собой. Он оказался в один из трудных моментов своей жизни слабым и не может простить себе этого. Он сам вынес себе приговор, сам избрал свою судьбу. Как "русскому офицеру", ему это должно быть ясно. Он обесчестил себя. Ему и нести этот крест.
на заглавную 
к началу страницы