"Совершенный человек" (Безант)

"СОВЕРШЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК" — текст А.Безант (см.). Главный его пафос состоит в том, что Иисус Христос — есть обычный человек, собственным Путем достигший богоравного состояния. Позже же церковь оказалась не в состоянии отстоять столь обязывающую каждого рядового верующего идею. Христиан учили, что Бог пришел их спасать своей Собственной персоной. Согласно идее брошюры, "в эволюции человека имеется стадия, которая непосредственно предшествует цели человеческих усилий, и когда эта стадия пройдена, к человеку, как к таковому, уже нечего добавить. Он стал совершенным; его человеческая карьера окончена. Великие религии присваивают совершенному человеку различные имена, но каково бы не было это имя, за ним лежит та же самая идея — он и Митра, Кришна, Осирис, Будда, Христос — но это просто символизирует человека, сделавшегося совершенным. Он не принадлежит к какой-то одной религии, нации, человечесткому сообществу, он не органичен рамками одной веры — повсюду это наиболее благородный, совершенный идеал. Всякая религия провозглашает его, все вероисповедания имеют в нем свое оправдание, он тот идеал, к которому стремится каждая вера, и каждая религия выполняет свою миссию с той эффективностью, с каковой ясностью она этот идеал освещает, и точностью, с какой она указывает путь его достижения. Имя Христа, используемое для совершенного человека в христианстве, это более, чем имя человека — это наименование его состояния". Как отмечает Безант: "Я иногда подразделяла внутреннюю эволюцию на субморальную, моральную и суперморальную — субморальную, где различие между правильным и неправильным незамечаемо и человек следует своим желаниям без сомнений, не задаваясь вопросом; моральную, где правильное и неправильное различается, становясь более определенным и содержательным, и происходит борьба за соблюдение закона; и суперморальная, где внешний закон превосходится, поскольку божественная природа управляет своими телами. На моральной стадии закон познается как барьер, ограничение во благо: "Делай это", "Избегай того"; человек борется за повиновение, идет постоянная борьба между высшей и низшей природами. В суперморальном состоянии божественная жизнь в человеке находит свое естественное выражение без внешнего руководства; он любит не потому, что он должен любить, но потому что он сам есть любовь". Согласно Безант для первого посвящения человек должен "возвратить детство — состояние, которое он потерял"; "стать маленьким ребенком", чтобы "войти в царство". Пройдя через эти врата, он рождается к жизни Христа, и проходя "крестный путь", он проходит через следующие друг за другом врата на этом пути, и в конце его он определенно освобождается от жизни уз и органичений, умирает ко времени чтобы жить в вечности, и начинает осознавать себя как жизнь, а не как форму. Нет сомнения, по мысли Безант, что в раннем христианстве эта стадия эволюции определенно признавалась присущей каждому индивидуальному христианину. В исходном христианском идеале "стадия Христа" понималась как внутреннее состояние, финальный период эволюции каждого верующего. Этот идеал есть часть истинного и духовного христианства, и рождение Христа в душе каждого христианина есть цель христианского учения. Главная цель религии — это вызвать это рождение, и если бы это мистическое учение выпало из христианства, эта вера не смогла бы поднять к божественности тех, кто ее практикует. По Безант, есть четыре степени, включаемые стадией Христа, между весьма хорошим человеком и мастером-триумфатором. В каждую из этих степеней вступают посредством посвящения, и в течение этих периодов эволюции сознание должно расширяться и расти с целью достигнуть пределов ограничений, налагаемых человеческим телом. В первой из них ощущаемое изменение — это пробуждение сознания в духовном мире, в мире, где сознание идентифицирует себя с жизнью и прекращает отождествлять себя с формами, в которые жизнь в данный момент заключена. Характерная особенность этого пробуждения — это чувство внезапного расширения, распространения за пределы привычных рамок жизни, узнавание себя, как божественна и могуча жизнь, а не форма, радость, а не печаль, чувство восхитительного мира, прохождение через то, о чем мир может только мечтать. С выходом за рамки ограничений приходит усиленная интенсивность жизни, и когда жизнь течет со всех сторон, радуясь уничтожению барьеров, чувство реальности так живо, что всякая жизнь в форме кажется смертью, а земной свет — темнотой. Это расширение столь изумительное по своей природе, что сознание чувствует, что оно никогда не знало себя раньше, поскольку все, что оно понимало как сознание, есть несознание в присутствии этой бьющей фонтаном жизни. Самосознание, которое начинает зарождаться в ребенке — человечестве, которое развилось, выросло, расширилось за пределы ограничений формы, думающей о себе как об отдельной, говорящей "я", "мне" и "мое", — это самосознание внезапно ощущает все "я" как себя, все формы — как общее достояние. Оно видит, что ограничения были необходимы для построения центра самости, в котором может существовать самоидентификация, и в то же время оно чувствует, что форма — это только инструмент, который оно использует, в то время как оно само, живое сознание, есть одно из всех живущих. Оно знает полный смысл часто употребляемой фразы о "единстве человечества", и чувствует, что значит жить во всем, что живет и движется, и это сознание сопровождается огромным чувством радости, радости жизни, которая даже в своих слабых отражениях на земле — один из острейших экстазов, известных человеку. Далее, с точки зрения Безант, при помощи непрерывной практики ученик должен научиться вбирать сознание других, и фокусировать свое собственное сознание в жизни, а не форме; так он сможет покинуть "ересь разобщения", которая заставляет его воспринимать других как нечто отличное от себя. Он должен расширять свое сознание ежедневной практикой, пока его нормальным состоянием не станет то, что он кратковременно пережил во время своего первого посвящения. Он должен изучить закон жизни, лишь при помощи которого может проявиться внутренняя божественность, закон который является антитезисом его прошлого. Закон формы забирает, закон жизни — дает. Жизнь растет, изливая себе через форму, питаемая неистощимым источником жизни в сердце Вселенной; и чем больше жизнь изливается наружу, тем огромнее приток изнутри. Безант излагает далее: "Сознание развивается, пока первая стадия пути не пройдена, и ученик не увидит перед собой вторые врата посвящения, символизируемые в христианском писании крещением Христа. В то время как он опускается в воды мировых печалей, реку, в которой должен быть крещен каждый спаситель людей, новый поток божественной жизни проистекает на него; его сознание осознает себя Сыном, в котором жизнь Отца находит соответствующее выражение. Он чувствует жизнь Монады, его Отца Небесного, проистекающую в его сознание, он осознает, что един, не только с людьми, но и со своим небесным Отцом, и то, что он живет на земле есть только выражение воли его Отца, его проявленный организм. С этих пор его служение людям — наиболее явный факт его жизни. Это здесь он начинает ту работу любви, которая символизирована в его внешнем служении его стремлением исцелять и облегчать страдания; вокруг него толпятся души, ищущие света и жизни, привлеченные его внутренней силой и божественной жизнью, проявленной в уполномоченном Сыне Отца. Голодные души приходят к нему, и он дает им хлеб; души, страдающие от болезни греха приходят, и он исцеляет их своим живым словом; души, ослепленные невежеством приходят, и он освещает их мудростью. Это один из знаков Христа в его служении, что отверженные и бедные, отчаявшиеся и униженные приходят к нему без чувства разобщения. Они чувствуют привлекающее их сочувствие, а не отталкивание, поскольку он излучает доброту, и понимающая любовь проистекает из него". Как объясняет Безант: "Третьи врата перед ним, которые допускают его к следующей стадии его прогресса, и он переживает короткий момент мира, великолепия и сияния, символизируемый в христианских писаниях Преображением. Это пауза в его жизни, краткий перерыв в его активном служении, путешествие на гору, где пребывает небесный покой, и здесь — рядом с немногими, кто распознал его развивающуюся божественность — эта божественность на краткий миг сияет в своей трансцедентальной красоте. Во время этого затишья в битве он видит свое будущее; серия картин разворачивается перед его глазами; он наблюдает страдания, которые лежат перед ним — одиночество Гефсиманского сада, агонию Голгофы. Прежде осознание растущей жизни казалось приходило к нему извне, теперь он должен осознать, что центр ее внутри него; в одиночестве сердца он должен испытать настоящее единство Отца и Сына, внутреннее, а не внешнее единство, потерю даже лика отца; и для этого все внешние контакты с людьми, и даже с Богом, должны быть отсечены, потому что внутри собственного Духа он может найти Единого". Согласно Безант, по мере того как приближается темный час, он все более и более ужасается потерей людского сочувствия, на которое он мог полагаться в течение прошедших лет его жизни и служения, и когда в критический момент его нужды он оглядывается вокруг в поисках утешения и видит своих друзей погруженными в безразличную дремоту, ему кажется, что все человеческие связи разорваны, что вся людская любовь есть насмешка, а вся человеческая вера — предательство; он бросается обратно к себе, чтобы убедиться, что остается только одна связь с Отцом Небесным, что всякая телесная помощь бесполезна. Сказано, что в этот час одиночества душа наполнена горечью, и что редкая душа переходит через эту пропасть пустоты без крика боли; это тогда вырывается мучительный упрек: "Не могли ли вы один час бодрствовать со мною?", — но ни одна человеческая рука не может пожать другую в этом Гефсиманском саду отчуждения. Он видит своих врагов, ликующих вокруг него; он видит себя покинутым друзьями и любившими его; он чувствует, что божественная опора рассыпается под его ногами; и он выпивает последнюю каплю из чаши одиночества, изоляции, отсутствия контакта с людьми или Богом, пересекая пустоту, в которой висит его беспомощная душа. Тогда из сердца, которое чувствует себя отвергнутым даже Отцом, звучит крик: "Боже мой, Боже мой! Для чего ты меня оставил?" Для чего эта последняя проверка, последнее испытание, наиболее жестокая из всех иллюзий? Потому что Сын должен знать себя, чтобы быть единым с Отцом, которого он ищет, он должен найти Бога не просто внутри себя, но как свою сокровенную сущность; только когда он знает, что Вечное — это он, и он — Вечное, тогда он не будет подвержен чувству разделения. Тогда, и только тогда он сможет совершенно помогать своей расе и станет сознательной частью поднимающейся энергии. Как рассуждает Безант: "Христос-триумфатор, Христос воскресший и вознесшийся пережил горечь смерти, узнал все человеческие страдания и поднялся над ними силой своей собственной божественности. Что сможет теперь побеспокоить его мир, или удержать его протянутую руку помощи? В течение своей эволюции он научился принимать в себя потоки людских бед и отсылать их обратно потоками мира и радости. Теперь он может делать это для мира, для человечества, из которого он расцвел. Христы и их ученики, каждый в мере своей эволюции, таким образом защищают мир и помогают ему, и борьба была бы значительно горше, и отчаяннее были бы битвы человечества, не будь присутствия среди них тех, чьи руки несут "тяжелую карму мира". Даже те, кто находится на ранних стадиях пути, становятся возвышающими силами эволюции, как и в действительности все, бескорыстно работающие для других, хотя работают они более неторопливо и постепенно. Но Христос-триумфатор делает окончательно то, что делают другие на различных стадиях несовершества, и потому он называется Спаситель, и эта характеристика в нем совершенна. Он спасает, не подменяя собой нас, но разделяя с нами свою жизнь. Через его победу возвысилось человечество, и путь, по которому ступили его ноги, стал немного короче. Эволюция всей расы ускорилась и паломничество каждого сделалось не таким длинным. Это было той мыслью, которая воодушевляла его в натиске битвы, которая поддерживала его силы и смягчала боль потерь. Нет такого существа, даже слабого, даже униженного, даже безразличного, даже грешного, которое не стало бы немного ближе к свету, когда Сын Всевышнего окончил свой путь". По убеждению Безант, в этом и лежит стимул для каждого из нас, кто в самые благородные минуты чувствовал притяжение жизни, проистекающей для любви к людям. Кто из нас, знающий даже немного, не отдаст себя за тех, кто не знает ничего? Мы знаем посредством Закона неизменного, Истины неуклонной, вечной Жизни и Бога, что вся божественность — внутри нас, и хотя она сейчас развита лишь немного, все имеется для бесконечной способности, открытой для поднятия мира. Ведь определенно есть еще не один, способный почувствовать пульсацию Божественной Жизни, кто еще не притянут надеждой к помощи и благословению. И если эта жизнь будет почувствована, пусть слабо, пусть на короткое время, то это по причине того, что в сердце начался первый трепет, который развернется как жизнь Христа, ибо приближается время рождения Христа-младенца, потому что в нем человечество стремится расцвести.