Человек высокого званиябудет предан пятью

Человек высокого званиябудет предан пятью сотнями своих подданных.Когда все это произойдет, в Нарбоне и Сальсебудет выработано большое количество масла».
Весьма складная, нодовольно неправдоподобная интерпретация.Представляется невероятным, учитывая церковныепорядки того времени, чтобы «разлученный»(покинувший свою семью) супруг мог быть возведенв высокий духовный сан, а затем сражаться ибежать от своих преследователей, перескакивая содной крыши на другую.
Однако в 1791 и 1792 годахбывший до того неясным смысл данного стиха сталсовершенно очевидным. В июне 1791 года корольФранции Людовик XVI и его супруга Мария-Антуанеттасделали попытку бежать из революционной Франции(см. с. 42—43). Побег сорвался почти в самом начале.Была схвачена вся королевская свита, вместе скоролем и королевой ехавшая в невероятногромоздкой и жутко грохочущей карете, котораянеминуемо должна была привлекать внимание всехвстречных. В маленькомместечке Сен-Мене-ул человек по имени Друэзаметил, что внешность одного из сидящих в каретеочень сильно напоминает лицо короля,изображенное на 50-ливровых банкнотах (бумажныхденьгах, обеспеченных захваченными у церквиземлях). В Варение вся компания была схвачена ивзята под арест во многом благодаря усилиямнекоего Сольса, бакалейщика, продавца свечей имасла. Здесь возникает совершенно отчетливаяассоциация с последними строками четверостишия,в которых есть упоминания и имени Сольс, и масла.
В отношении «митры»существует следующая весьма точная ассоциация сбегством Людовика и последовавшими за нимсобытиями. Первая строка гласит: «Одинокийсупруг получит митру»,а после возвращения изВаренна король действительно надел «митру» иоказался одиноким (разлученным) — в политическомсмысле он становился все более изолированным какот своих советников, так и от супругиМарии-Антуанетты, которая сама была марионеткойв руках своего реакционного советника шведскогографа Ханса Акселя фон ферзе-на, политическоевлияние которого было огромным. Король вбуквальном смысле получил «митру» 20 июня 1792 года,когда ворвавшаяся в Тюильри толпа заставиламонарха надеть красный колпак — символ свободыво времена Французской революции, сшитый наманер античного «фригийского колпака». Что же тогда означают следующиестроки катрена, говорящие о какой-то схватке начерепице и о том, что пятьсот человек предадутдостойнейшего из них? Какбудет рассказано на с. 48—49, боевые действия,имевшие место 10 августа 1792 года при взятии дворца Тюильри,закончилисьсвержением короля. Строительство этого дворца,насколько известно, даже не планировалось вовремена первой публикации «Центурий»Ност-радамуса. Однако на месте, где былвоздвигнут дворец, по преданию, когда-то стоялапо меньшей мере одна печь для обжига черепицы —отсюда thuille (плитка, черепица).
Итак, борьба происходила у«черепичной печи» после неудачного бегстваЛюдовика XVI и его возвращения в Париж. На том месте, где два столетияназад обжигали черепицу для крыш парижскихдомов, новая идеология якобинцев проходила«обжиг» в огне баталий Французской республики.А кем были те пять сотен,которые предали «одного достойного»?
Под единственным«достойным» подразумевался, безусловно, король,а теми «пятью сотнями», предавшими его, по всейвероятности, были так называемые мар-сельскиефедералы, принимавшие участие в боях за Тюильри,ибо, согласно утверждениям историка XIX века ЛуиТьера (1797-1877), «их было пятьсот человек».



Пятьсотмарсельезой присоединились к жителям Парижа приразграблении Тюильри