Дзен

ДЗЕН (яп., кит. аналог — "чань") — 1) система молчания разума, используемая для достижения полной свободы от привязанностей к объективному миру. Термин "Д." является видоизменением санскритского слова "дхьяна" (медитация), которое в Китае стало звучать "чань", а в Японии — "джэнь" ("Д."). В основном, эта система базируется на трех методах остановки потока мыслей: состоянии "стены" (см.), "мондо" (см.) и коанах (см.), которые приводят к опыту прямого восприятия (интуиции), называемого сатори (см.). Медитацию в системе Д. можно описать как "наблюдение без желания", и ее вершина достигается при проявлении непосредственного восприятия и остановке процессов мышления. Это означает барьер для мыслей и открытый путь для сознания. Принципиально в этом представлении нет отличий от классического индийского подхода, согласно которому при исчезновении желаний, направленных вовне, в человеке загорается внутреннее видение разума. 2) Одна из наиболее влиятельных школ буддизма (см.) в Японии. Согласно ряду свидетельств, Д. был завезен в Японию из Индии, но по всей вероятности он возник в Китае в начале 6 в., впитав в себя элементы многих буддистских направлений; мадхьямиков, йогачаров, Хуаянь-цзун; несомненно, некоторое влияние на идеи чань-буддизма оказал даосизм. Д. признает реальность феноменального мира, но воспринимает его как неистинный, иллюзорный, как "ничто". Только при помощи медитации можно постичь свою изначальную природу, которая есть не что иное, как "сущность будды"; достичь пробуждения (см. Сатори) и после этого постичь истинную природу вещей, увидеть их сокровенную суть и осознать свою причастность ко всему сущему. Большое внимание уделяется в Д. проблемам психотренинга, для чего используются, прежде всего, практики дзадзэн и коан. Из учения Хуаянь Д. позаимствовал идею о тотальной взаимосвязи общего и частного, что выражается принципом "все в одном, одно во всем". Д. не признает существования вселенского Будды; считается, что он наличествует в каждом индивидууме, который, в свою очередь, тождествен абсолюту и является вместилищем неограниченных возможностей. Существование в мире каких-либо принципиальных оппозиций, согласно Д., есть фикция, порождение "замутненного" сознания. В действительности же между субъектом и объектом, нирваной (см.) и сансарой (см.), жизнью и смертью, знанием и невежеством не существует никакой разницы. "Пробужденное" сознание приравнивается к "безмыслию", а мир предстает для него "недвойственным". В то же время Д. подчеркивает важность активного отношения к миру, реализации в нем творческих энергий. Д. не приемлет крайнего аскетизма: человеческие желания должны не подавляться, а направляться в духовные сферы. Сокровенные истины, считают последователи Д., передаются не через буддистские трактаты, а "от сердца к сердцу", от учителя к ученику. На раннем этапе своего существования в Китае чань выступал против любых авторитетов, против необходимости изучения священных буддистских текстов. Но с течением времени (в Китае, а еще в большей степени в Японии) декларируемые Д. антиавторитарные принципы спокойно могли сосуществовать с богатейшей письменной традицией, усиленным и глубоким изучением и комментированием писаний других наставников, равно как с почти харизматическим отношением к своим непосредственным наставникам, к их трудам и высказываниям. Повышенное внимание обращалось на строгость наследования определенной традиции, что привело к дроблению приватных подшкол Д. на отдельные ветви, обладавшие не всегда отчетливо выраженными, но только ему присущими тенденциями. В Японии существовало более 50 разных ветвей Д. В Китае расцвет чань приходится на время правления династии Тан (618—907). В это время первоначально относительно однородное учение после шестого патриарха Хуэйнэна разделилось на "пять домов и семь школ", дробление которых продолжилось и в дальнейшем. Впервые Япония познакомилась с теорией и практикой чань-буддизма только в конце 12 в., когда его история в Китае уже насчитывала ряд веков. Два основных направления японского Д. — Риндзай-сю и Сото-сю получили в Японии распространение, прежде всего, благодаря усилиям соответственно Эйсан и Догэна. Вслед за ними многие японцы отправлялись в Китай для изучения философии чань, а китайские миссионеры, в свою очередь, прибывали в Японию и распространяли там свои идеи. Ко времени знакомства японцев с чань он претерпел в Китае сильные видоизменения, полностью утратив былой бунтарский дух. Жизнь в чаньских монастырях строжайшим образом регламентировалась монастырскими уставами, а вместо религиозной практики монахи чаще предпочитали заниматься литературным трудом или изящными искусствами. Начало распространения Д. в Японии совпало с переходом власти в руки самурайского военного сословия, которое остро нуждалось в собственной идеологии. Декларируемое Д. отрицательное отношение к письменному слову и кажущаяся простота философии Д. больше импонировали вкусам и запросам малограмотных самураев, нежели разнообразные сложные философские концепции. Одновременно через посредство Д. самураи получали возможность приобщиться к китайской культуре, которая удовлетворяла их в значительно большей степени, чем предельно эстетизированная и элитарная национальная культура, культивировавшаяся в придворной среде. Сёгунское правительство осознало возможность использования Д. в качестве интегрирующего социального фактора и постаралось подчинить дзэнские монастыри государственному контролю. По существовавшему в Китае образцу была создана иерархия — система "пяти гор и десяти храмов", в которую включались почти все монастыри Риндзай. Храмы Сото, расположенные преимущественно в провинциях, не входили в эту систему и поэтому обладали большой степенью внутренней свободы. Наивысший расцвет Д. в Японии приходится на 14—15 вв., когда дзэнские монахи выступали в роли советников и наставников при сёгунском и императорском окружении. Монастыри годзан были крупными центрами культурной деятельности, там возникла богатейшая литература Д. на китайском языке. Тем не менее на протяжении эпохи Муромати (1333—1568) Д. в основном оставался достоянием людей образованных, независимо от того, к каким социальным слоям они относились. В эпоху Токугава (1603—1868) в Д., как и в других буддистских школах, шел активный процесс переосмысления накопленных идей и знаний в сторону большего прагматизма и синкретизма. На протяжении всей своей истории Д. оказывал сильнейшее влияние на многие сферы японской культуры и традиционной эстетики, что нашло отражение в таких самобытных национальных искусствах, как монохромная живопись, икебана, чайная церемония, каллиграфия, искусство разбивки садов, разные виды военных искусств (кэмпо), японская поэзия и драма Но. В 20 в. благодаря усилиям, прежде всего, Д.Судзуки (см.) Д. стал достоянием западной культуры. Отголоски Д. можно обнаружить в произведениях Г.Гессе, Дж.Сэлинджера, Дж.Керуака, в поэзии Г.Снайдера и А.Гинсберга, в живописи В.Ван Гога и А.Матисса, в музыке Г.Малера и Дж.Кейджа, в философии А.Швейцера и Э.Фромма, в трудах по психологии К.-Г.Юнга. В настоящее время Д. не является самой массовой школой японского буддизма, но продолжает сохранять довольно прочные позиции. Число приверженцев Сото оценивается в 7 млн, Риндзай-сю — в 3 млн человек. Монастыри и центры по изучению Д. существуют и за пределами Японии, прежде всего, в США и Западной Европе (Франция, Англия, ФРГ и др.). В целом, концептуальный генезис Д. может быть представлен так: буддистское представление о подчиненности индивидуального "Я" Абсолюту, апплицированное на уже разработанную китайцами концепцию космического равновесия, дало Д. — эзотерическую и мистическую философию, в которой единство макро- и микрокосма понимается через единство познаваемого объекта и познающего субъекта. Тем самым вся Вселенная помещается в индивидуальном сознании или, точнее, в подсознании, она просто умещается в нем и становится тождественна ему, а различия между ними несущественны. Идея "отождествления" себя с Абсолютом (точнее, мысль о подчиненности индивидуального "Я" абсолюту) фундирует Д. Сами же приверженцы Д. апеллируют к духовному опыту Будды Гаутамы: поскольку у него получилось, значит, получится у любого следующего по Пути. Медитация (см.) вкупе с осознанием закона равновесия макрокосма (идея мировой кармы) образует первую ступень познания бесконечного — "отказ от ненависти", согласно Д.Судзуки (см.). Медитация плюс сознание кармы как микрокосмического закона равновесия (индивидуальная карма) формируют вторую ступень, "покорность карме". Медитация дополненная принципом у-вэй ("принцип недеяния") обеспечивает "отсутствие стремлений", третью ступень познания. И, наконец, медитация плюс осознание дхармы (см.) как телеологического закона (цели) своего существования — это четвертая ступень, называющаяся у Судзуки "покорность дхарме". Как говорил один из учителей Д., цитируемый у Судзуки: "Учение всех Будд заключено с самого начала в нашем собственном разуме". Д. предполагает, главным образом, работу духа с целью обретения равновесия духа, не нарушаемого никакими внешними факторами.