АТМОСФЕРА ЖИЛИЩАКак я уже говорил,

АТМОСФЕРА ЖИЛИЩАКак я уже говорил, привидения могут проявлять себя по-разному, сразличной степенью интенсивности, чаще или реже. История, которую ясейчас расскажу, представляет для меня особый интерес, ибо онадовольно близко коснулась меня самого. В ней нет ничегодраматического, хотя, конечно, ее героям пришлось получить свою долюстрахов, которые сопровождают подобные явления.Остается ли в доме что-либо после смерти людей, в нем проживавших?Некоторые факты свидетельствуют о том, что нечто и в самом делеостается. Да, и здесь не обходится без иллюзий, ошибок, ложныхистолкований и обычного мошенничества, но, однако же, существуют исовершенно непреложные факты, сомневаться в коих совершенноневозможно, хотя и объяснить их столь же сложно, как и факты, имевшиеместо во всех предыдущих случаях.Итак, в ночь с 26 на 27 апреля 1918 года в доме N 13 по улице Поль вШербуре произошло нечто непонятное. Дом этот принадлежит моему добромудругу, доктору Бонфуа, занимавшему в то время пост главного врача вгоспитале военно-морских сил Франции. Я жил в этом доме в сентябре1914 года с женой, моей секретаршей мадемуазель Ренодо и кухаркой. Мыпоселились там по любезному приглашению госпожи Бонфуа, котораяявлялась председателем Общества Красного Креста и Союза женщинФранции. Именно она предложила нам пожить у них в доме и в письменастоятельно просила покинуть Париж, к коему приближалась вражескаяармия. В декабре следующего года мы вернулись в Париж и не безудовольствия вспоминали о Днях, проведенных под крышей гостеприимногодома.Увы, в апреле 1918 года нам вновь пришлось отправиться в Шербур, ибогосподин Бонфуа предложил нам укрыться у него в доме, так как было.известно, что Париж подвергается бомбардировкам с воздуха иартиллерийскому обстрелу из гигантских пушек, самой грозной из которыхбыла печально знаменитая "Большая Берта".Должен с прискорбием сообщить, что во второй наш приезд мы уже незастали милую хозяйку дома, ибо госпожа Бонфуа скончалась 25 октября1916 года. Надо сказать, что во время нашего первого пребывания вШербуре мы очень сдружились с женой моего друга, и она даже укрепилана стене дома памятную мемориальную дощечку, на которой былоначертано, что господин Фламмарион с семейством изволил почтить сейдом своим присутствием в 1914 году.Господин Бонфуа очень любил супругу и после ее смерти превратил однуиз комнат в некое подобие свя- , тилища, ибо он поставил туда кровать,на которой она умерла, ее любимое кресло, развесил по стенам портреты,а на буфете расставил безделушки, милые ее сердцу.Так случилось, что в 1918 году в этой комнате поселили мадемуазельРенодо. И тотчас же там стали твориться совершенно необъяснимые вещи:ктото стучал, кричал, кашлял, смеялся, плакал, ходил и прыгал...Свидетелями тех событий были две очень трезвомыслящие особы, весьмаскептически настроенные, правда, различные по уровню образования иобразу мыслей. Я говорю о мадемуазель Ренодо и о нашей кухарке,женщине сдержанной и неглупой.Я попросил их обеих описать свои впечатления и ощущения как можноболее точно, что они и сделали. Итак, я предоставляю слово мадемуазельРенодо:"Мы прибыли в Шербур 25 апреля 1918 года. Нас было четверо: господин игоспожа Фламмарион, кухарка и я. С тех самых пор, как господинФламмарион получил приглашение господина Бонфуа поселиться у йего, явсе время задавала себе вопрос, как нас разместят в этом доме, где мытри года назад жили чуть лине единой семьей, ибо наши хозяева были столь любезны и милы, чтоготовы были ради гостей пожертвовать всем, чем угодно. Я знала, чтотеперь положение несколько изменилось, ибо первая жена господинаБонфуа умерла и он женился вторично, не вынеся одиночества. Знаярасположение комнат в доме, я очень не хотела, чтобы мне отвелиспальню покойной и ее постель, ибо мы в свое время стали с нейподругами и она выказывала ко мне большое расположение. Признаюсь, яочень горевала, узнав о ее смерти, ибо и сама очень привязалась к ней.Так уж получилось, что мои опасения частично оправдались: мнедосталась не комната, но кровать, на которой встретила свой смертныйчас моя приятельница. Кровать перенесли по указанию хозяина дома изкомнаты на первом этаже, где скончалась Сюзанна, в комнату на втором,в которой она жила еще до замужества. Разумеется, выбирать неприходилось, да и на что я могла пожаловаться? Кровать была оченьбольшая, старинная, какие часто встречаются в Бретани, деревянная,богато украшенная резьбой, с балдахином. Вся комната была заставленаочень красивой старинной мебелью из ценных пород дерева,инкрустированной слоновой костью, а на ночном столике и полочкахстояли статуэтки и безделушки, которые так нравились госпоже Бонфуапри жизни. Стоял там и любимый узкий шкафчик Сюзанны, где она храниласвои шляпки и белье, а также скамеечка, на которую она становилась,чтобы помолиться. Прямо напротив кровати на стене висел портретСюзанны Бонфуа, который можно было бы счесть увеличенной фотографией,настолько было велико сходство с оригиналом.Признаюсь, войдя в эту комнату, я почувствовала невыразимое волнение.Я вспомнила прошлое. Я вновь увидела подругу такой; какой она была вте дни: счастливой от того, что она вела гармоничную, наполненнуюсмыслом жизнь, ведь она целиком посвятила себя служению добру исправедливости. Внезапно образ Сюзанны изменился, и она предсталатакой, какой, вероятно, была в течение двух дней и трех ночей, когдаумирала, и эта кровать была ее смертным одром.Всю первую ночь, с 25 на 26 апреля, я провела без сна и все времядумала о моей приятельнице, вспоминала прошлое, размышляла о настоящеми будущем. Кстати, мне в ту ночь немного нездоровилось.На следующий день я все время клевала носом и думала, что уж на сейраз буду спать как убитая. И действительно, часам к одиннадцати язаснула, причем спала без всяких сновидений, как говорится, мертвымсном.Часа в четыре утра меня разбудил какой-то ужасный шум: слева откровати, за стеной, что-то громко трещало и грохотало. Затем звукпереместился в мою комнату и потрескивание донеслось со стороныночного столика. Я услышала какой-то шорох, вроде того, что производитчеловек, когда ворочается в постели. Шорох этот повторился несколькораз. Потом заскрипела и кровать. Чуть погодя раздался звук легкихшагов, как будто кто-то прошел мимо кровати и направился в небольшуюгостиную, в которой госпожа Бонфуа обычно слушала, как ее муж играл наоргане, ибо он был прекрасным музыкантом.Эти таинственные звуки произвели на меня столь сильное впечатление,что сердце мое забилось так быстро, что я начала задыхаться. В горле уменя пересохло, в груди щемило. Я встала, превозмогая страх, зажгласвечу и уселась на сундук около двери, выходящей на лестничнуюплощадку.Я попыталась понять, откуда доносятся все эти странные звуки, но, хотяони раздавались все время, причем постоянно усиливаясь, я ничегонеобычного не увидела.В пять часов утра, охваченная необъяснимым ужасом и не имея более силвыносить эту пытку, я поднялась наверх и разбудила нашу кухарку МариТионе. Она тотчас же спустилась в мою комнату, но как только онавошла, все странные звуки мгновенно прекратились. Наверное, нет нуждыговорить, что госпожа Бонфуа и наша кухарка и по складу ума и поскладу характера абсолютно не походили друг на друга.Доктор Бонфуа поднялся в шесть часов утра. Я слышала, как он встал,ибо его спальня располагалась как раз над моей комнатой. Итак, онвстал и отправился совершать свой утренний туалет. Должна заметить,чтоте звуки, которые он производил при подъеме и проходе через спальню,нисколько не походили на те, что раздавались в моей комнате час назад.Днем я много размышляла над природой сего феномена. Кого только я неподозревала: мышей, кошек, крыс, крадущихся вдоль стен... Ятщательнейшим образом осмотрела стену слева от кровати, но в ней небыло ровным счетом ничего особенного: толстая стена без пустот (я еепростучала). Комната была угловая, и стена выходила во двор... Ясочла, что это место вряд ли избрали бы для своих увеселений кошки,крысы или мыши... К тому же я прекрасно понимала, что те таинственныезвуки мало походили на шум, что устраивают кошки или крысы.На следующий день, 27 апреля, в субботу, я легла спать без четвертиодиннадцать, ощущая смутную тревогу. Ровно в одиннадцать я услышалатот же подозрительный шум. Страшно взволнованная, я вскочила с постелии бросилась к кухарке. Она тотчас же спустилась ко мне и легла впостель рядом со мной. Мы предусмотрительно не задули свечи, чтобыможно было рассмотреть загадочного "визитера". Примерно в течениеполучаса что-то громко трещало и стучало у левой стены, затем сильныеудары раздались около портрета госпожи Бонфуа, причем эти удары былитакой силы, что мы опасались, как бы портрет не упал. Одновременно сударами в комнате слышались звуки легких шагов. Наша кухарка слышалавсе эти звуки столь же отчетливо, как и я, и была очень напугана. Могусообщить, что женщина она довольно здравомыслящая, не слишкомвпечатлительная и не склонная к фантазиям, ей 26 лет.Внезапно в половине двенадцатого шум прекратился. Так как явления этибыли крайне для меня неприятны и так как я заподозрила, что оникаким-то образом связаны с проявлениями души моей покойнойприятельницы, ибо имели место в ее доме и в комнате, где всенапоминало о ней, я на следующий день, предварительно все хорошенькообдумав, напрямую обратилась к портрету Сюзанны Бонфуа и попросилаизбавить меня впредь от подобных испытаний. Очевидно, моя просьбадошла до той, к которой была обращена, ибо все ночные явленияпрекратились.Мы оставались в доме господина Бонфуа до 4 мая. Я не слышала болееникаких таинственных звуков и по ночам прекрасно спала. Обретя вновьспокойствие и хладнокровие, я обратилась к портрету умершей спросьбой, чтобы она мне показалась, если может, и чтобы она высказаласвои желания, если таковые у нее имеются, несколько более понятнымобразом.Однако ничего не произошло. Я не заметила ничего необычного, хотя вкакой-то мере и желала понаблюдать еще раз сей феномен, дабы понятьегоГабриэлъ Ренодо, Шербур,7 мая 1918 года".А теперь предоставим слово кухарке."В субботу, 27 апреля 1918 года, мадемуазель Ренодо прибежала ко мнеоколо 5 часов утра и попросила спуститься к ней, потому что в комнатеу нее якобы возник какой-то странный шум. Я спустилась, но никакогошума не услышала. Все было тихо...В ночь с субботы на воскресенье, часов около одиннадцати, мадемуазельРенодо опять прибежала ко мне страшно взволнованная и сказала, что унее в комнате опять возник все тот же странный шум. Я спустилась к нейв комнату и вот что я услышала: кто-то возился около ночного столика,причем звук был такой, будто там скреблась мышь. Потом быстро-быстрокто-то засеменил по паркету в сторону гостиной, причем шаги были явночеловеческие, а чуть погодя кто-то застучал в стену как раз запортретом покойной госпожи Бонфуа. Все это продолжалось с полчаса, неменьше. Признаюсь, я испугалась до такой степени, что у меня застучализубы.Должна сказать, что в комнате горели две свечи, к тому же мы смадемуазель Ренодо довольно громко переговаривались, но это непроизводило на невидимого гостя ни малейшего впечатления.На следующую ночь я вновь спустилась к мадемуазель Ренодо, так какбедняжка боялась оставаться тпм одна. Мы легли и немного поболтали. Мыуслышали, как кто-то несколько раз стукнул в стену, н... оченьтихо, а затем всякий шум прекратился. Мы уснули и более в ту ночь насничто не потревожило. В дальнейшем никакого шума в комнате мадемуазельРенодо не возникало.Кстати, мне показалось, что мое присутствие каким-то образом мешалотому, кто производил этот шум, ибо даже в первую ночь, посвидетельству мадемуазель Ренодо, после моего прихода звуки сталигораздо более слабыми, чем до него.Однако я могла бы подтвердить под присягой, что слышала в комнатемадемуазель Ренодо какие-то подозрительные звуки. Они производили наменя довольно сильное впечатление, и, признаюсь, прежде я никогда неиспытывала подобного страха.В последующие дни я также ночевала в комнате мадемуазель Ренодо, спалана кровати, принадлежавшей покойной хозяйке дома, но ни я, нисекретарша господина Фламмариона не слышали ничего особенного.Признаюсь, я была этому страшно рада, потому что мне не хотелось бывновь пережить нечто подобное тому, что довелось испытать в тупамятную ночь.Мари Тионе, Шербур, 7 мая 1918 года".Наверное, читателям полезно будет узнать, что мадемуазель Ренодоувлечена астрономией и работает в обсерватории в Жювизи, к тому же онаочень известный и одаренный математик. В 1918 году она не толькоявлялась моим секретарем, но еще занимала весьма ответственный пост вАстрономическом обществе Франции, была главным редактором ежемесячногобюллетеня этого общества и сотрудничала во многих научных журналах.Мадемуазель Ренодо - ярый приверженец точности, ибо избрала своейстезей точные науки. У нее холодный, трезвый ум, она привыкла всеанализировать, Ее ни в коем случае нельзя назвать впечатлительной инервной дамой, она вообще крайне скептически настроена в вопросах,касающихся различных феноменов психики и существования души, к тому жепо складу своего ума она никак не могла стать жертвой галлюцинации. Ивот эта молодая женщина, прежде никогда не ведавшая страха, проводящаяночи" Дом" с привидениями tilпролет в полнейшем одиночестве в обсерватории, в тишине и мраке, набольшой высоте, под огромным куполом, женщина, которой частенькоприходится поздно возвращаться домой по пустынным улицам, проходитьчерез замершие в молчании парки, эта женщина впервые в жизни в ту ночьоказалась во власти неописуемого, всепобеждающего страха!Какие же можно дать объяснения этому таинственному происшествию? Ниодна общеизвестная, обыденная, нормальная причина не может служитьобъяснением того, что произошло в доме господина Бонфуа. Мнепредставляется весьма вероятным, если не сказать более того, что вэтом деле замешана покойная хозяйка дома. Ведь все вышеописанныесобытия произошли в доме, где она выросла, в комнате, где она жила вдевичестве, там, где были собраны вещи, служившие ей.Мне известно немало подобных случаев, я производил анализ сходныхявлений, и практически всегда и везде бывали отмечены аналогичныефакты. Разумеет- '' ся, мы вынуждены признать, что все эти странныезвуки лишены всякого смысла и что подобные действия, глупые и пошлыедо безобразия, недостойны женщины столь образованной и умной, какойбыла покойная госпожа Бонфуа.Главной отличительной чертой таких явлений всегда бывает неописуемыйужас, который испытывают очевидцы. Как нам известно из сообщениймадемуазель Ренодо и Мари Тионе, их обеих охватило чувство смутнойтревоги, которое затем переросло в страх, вернее, даже в ужас. Ктоиспытал на себе нечто подобное, утверждали, что ни за что несогласились бы вновь подвергнуться такому испытанию. Наиболеездравомыслящие люди говорили, что все произошедшее напоминало шуткудурного вкуса и было крайне неприятно.Следует заметить, что в нашем случае продолжение загадочных явлениймогло бы, вероятно, весьма отрицательно сказаться на состоянии нервнойсистемы обеих молодых женщин, ибо человеческий организм, похоже, ненастолько силен, чтобы переносить без последствий контакты ссуществами из загробного мира, какова бы ни была природа этихконтактов и этих существ.Быть может, мы проявим излишнюю смелость, предположив, что люди,отходя в мир иной, оставляют после себя нечто невидимое глазу, некий"остаток", какие-то флюиды, которые разливаются по жилищу, и приналичии поблизости очень чувствительного человека сии флюиды как быоживают, обретая силу, и оказываются способны порождать некиефеномены."Там, где мы прошли, мы оставляем свой след и некую частицу себя", -утверждали Парацельс и Якоб Бёме еще в далеком Средневековье.Кстати, один мой друг, господин Леон Морель, человбк оченьобразованный, внимательно выслушал.меня, когда я в 1918 году поведал ему эту историю, исам в свой черед рассказал вот что:"Я припоминаю, что испытал нечто подобное лет17-18 назад в доме моих родителей, в той комнате, где я жил, когда былеще юношей. Случилось это через год или через два после смерти моейматери. Так вот, я приехал к отцу и поселился в комнате, знакомой мнес детства. И в первую же ночь из большого зеркального шкафа сталидоноситься совершенно невообразимые звуки, нисколько не походившие напотрескивание рассохшегося дерева. Нет, это были очень громкие удары,более всего походившие на выстрелы из ружья или револьвера. Хотя я вто время отличался наивностью и называл себя атеистом, меня охватилстрах. Разумеется, я ни словом не обмолвился об этих звуках отцу, ибобоялся, что он посмеется надо мной. Больше в течение моего пребыванияв отчем доме ничего подобного не случалось, но я испытывалнепреодолимый ужас, когда ложился спать. Надо сказать, что матушка моябыла женщиной весьма суровой, набожной и добродетельной. Она считаламеня страшным грешником из-за моей склонности к вольномыслию, называламеня вольнодумцем и, кстати, так и не простила мне сей грех юностидаже на смертном одре.Мне известна гипотеза о том, что после смерти человека остается некаяневидимая субстанция или некие флюиды... Так вот, я очень частозадавался вопросом, не были ли те загадочные звуки проявлением флюидовнедовольства моей матушки, разлитых в той комнате при ее жизни; могудобавить, что в детстве июности я много страдал и физически и морально о. гнетущей атмосферы,царившей в доме, более того мне бывало очень неуютно под суровымвзглядом мое; матери, в ее присутствии я страшно смущался и по стоянночувствовал себя виноватым".Все знают, что в течение долгих лет срезанные локоны, одежда и увядшиецветы хранят свой аромат Заметим, кстати, что причины, вызывающие кжизш: различные явления, могут быть очень незначительными. Например,взрыв одного маленького патрона может спровоцировать взрыв целогосклада боеприпасов, а от крохотной спички может разгореться невиданныйпожар.В сентябре 1918 года я опять побывал в Шербуре и провел некотороевремя в другом доме, в комнате свидом на море. Я часто ходил на береги садился у самой кромки воды, где набегающие волны лизали песок. Янаблюдал, как приливы и отливы то гнали на сушу огромную массу воды,то увлекали ее назад в море. Этот феномен в наше время хорошо изучен иобъяснен. Но я часто спрашиваю себя, что же могли думать о приливах иотливах наши далекие предки в те времена, когда им еще не был известеноткрытый Ньютоном закон всемирного тяготения.Вероятно, они так же заблуждались, как, возможно, заблуждаемся и мы поповоду домов с привидениями, ведь нам известны далеко не все законыприроды i и мироздания, вот почему мы и не можем найти объяснения семуфеномену.На мой взгляд, мысль о том, что некие флюиды, разлитые в комнате, гдестоят вещи умершего, как бы пробуждаются к новой жизни при появленииособы, обладающей определенными способностями или связанной спокойником какими-либо узами, вполне допустима. Стены и мебель могутсохранять "воспоминания" о событиях, к коим они имели какое-тоотношение. Наверное, в подобных случаях можно было бы употребить слово"отпечаток"... Невероятная, сверхъестественная способность вещейсохранять некие "отпечатки"их отошедших в мир иной хозяев чаще всего остается невыявленной,скрытой и проявляется достаточно ощутимо только в присутствии особочувствительных людей. С другой стороны, можно предположить, что душапокойного, наделенная неким разумом, способна мыслить и вспоминать освоем земном доме, о дорогих вещицах, о друзьях, а быть может, дажепорождать некие флюиды, вызывающие у людей восприимчивых особыеощущения.Хочу еще раз подчеркнуть: состояние современной науки не позволяет намвыдвинуть теорию, которую с полным правом можно было бы считатьобоснованной и единственно верной. Нам остается лишь продолжатьнаблюдения, собирать факты и анализировать их.Но вернемся к нашей шербурской истории. Мне было известно, что госпожаБонфуа при жизни была убежденной спиритуалисткой, но вместе с тем иярой антиклерикалкой. Она была очень привязана к своему дому, и знаяэто, вполне резонно предположить, что явления, имевшие место в еекомнате, означали, что сия дама желала что-то сообщить представителямнашего мира. В целях прояснения данного вопроса я обратился кнекоторым спиритам с просьбой вызвать дух госпожи Бонфуа. Вынужден ссожалением констатировать, что все десять медиумов, имевших репутациюлюдей очень талантливых в данной области и даже ясновидящих, дали мнекрайне невразумительные ответы, из коих невозможно было понять, чегоже хотел дух госпожи Бонфуа, причем чаще всего они говорили о вещах,не имевших никакого отношения ни к умершей, ни к ее мужу. Тогда яобратился за помощью к членам самого прославленного спиритическогообщества. Увы, и тут меня ожидала неудача, ибо в полученных отмедиумов разъяснениях я не нашел и намека на ответ на поставленныйвопрос, напротив, мне показалось, что медиумы несли какой-тофантастический бред, зародившийся в их воспаленном воображении.Доктор Бонфуа заверил меня в том, что он и сам желал бы получить хотькакие-то свидетельства того, что душа его жены пережила ее бренноетело, но сколько он ни пытался добиться сего эффекта, у него ничего неполучилось. Он сообщил мне, что в течение первых пяти месяцев своеговдовства он усиленнолился в комнате, превращенной им в святилище. Xoi;i господин Бонфуа ибыл, по его признанию, убежденным материалистом, горечь утраты иневыразимая тоск:'. заставили его соорудить некое подобие алтаря, гдес ч поместил портрет умершей и вещицы, которыми он.' дорожила прижизни. Он также иногда упоминал в св( - их обращениях к портретуумершей и мое имя, иг^ надеялся, что сие обстоятельство послужитдополнительным стимулом к пробуждению души и активным действиям.Однако все было напрасно... И все же однажды ночью ему показалось, чтопо комнате проскользнула чья-то тень, и его охватил столь жуткийстрах, какого он никогда не испытывал прежде, но, немого успокоившись,господин Бонфуа приписал свое видение разыгравшемуся воображению иприхотливой игре света уличного фонаря.Если принять высказанную только что гипотезу за вполне вероятную, то,следуя ей, можно предположить, что неодушевленные материальныепредметы способны регистрировать и сохранять в себе следы движений иизлучений различных тел и существ, в том числе и лишенных телеснойоболочки, точно так же, как наш мозг (то есть его ткани) способенрегистрировать и сохранять воспоминания о движении мысли. А из всеговышесказанного можно сделать вывод, что наше подсознание, наделенноеспособностью осуществлять телепатическую связь,- может обладать испособностью улавливать и анализировать эти сохранившиеся в "п; мяти"предметов следы движений и излучений.Вслед за господином Боццано мы можем сказат что явления эти по своейприроде абсолютно анал' гичны. По его мнению, ничто с научной точкизрет не мешает нам предположить, что неживая матерянаделена теми жеспособностями, что и живая. И сие предположение не вступает впротиворечие ни с одним из известных законов физики.Не могут ли некоторые феномены, связанные с действиями привидений,объясняться самой атмосферой, создавшейся в некоторых жилищах?Вслед за господином Боццано мы можем сказать, что явления эти по своейприроде абсолютно аналогичны. По его мнению, ничто с научной точкизрения не мешает нам предположить, что неживая материянаделена теми же способностями, что и живая. И сие предположение невступает в противоречие ни с одним из известных законов физики.Не могут ли некоторые феномены, связанные с действиями привидений,объясняться самой атмосферой, создавшейся в некоторых жилищах? Немогут ли стены и мебель дома накапливать в себе некие колебания,производимые душами умерших, с тем чтобы при стечении определенныхобстоятельств вокруг особо чувствительных людей создалась атмосфера,при которой эти люди смогли бы ощутить эти колебания? По крайней мере,этому нас учит такая наука, как психометрия. Кстати, доктор Люис нераз подтверждал мои предположения на практике, когда я присутствовална демонстрации им своих опытов в больнице Шарите; мне кажется, что ипрофессор д'Арсонваль весьма благосклонно относится к данной гипотезе.В своей книге "Сверхъестественные явления в жизни преподобного отцаДж. Б. Фергюссона" доктор Николс рассказывает следующую историю:"Одна из моих добрых знакомых внезапно ощутила себя бесконечнонесчастной, когда поселилась в некоем доме, весьма приятном с виду иочень удобном. Бедняжка чувствовала себя крайне подавленной в любой изкомнат своего нового жилища, но как только она входила в гостиную,бывшую самой красивой комнатой в доме, так тотчас же впадала вполнейшую депрессию и у нее возникало непреодолимое желаниевыброситься из окна, нараставшее с каждой минутой. Когда же сиячувствительная дама оказывалась на улице, так от подавленности,мрачных мыслей и тяги к самоубийству не оставалось и следа. И всеначиналось сначала, стоило несчастной переступить порог собственногодома... Осознав, что стала жертвой какого-то наваждения, моя знакомаяотказалась от дома и переехала на другую улицу.Мне рассказали об этом прелюбопытнейшем факте, и я пожелал найтиразгадку тайны, а потому попытался провести небольшое расследование. Ивот что я узнал: оказывается, прежде в этом доме жила супружескаяпара, причем жена страдала манией преследования и несколько разпыталась покончить с собой; вконце концов она выбросилась из окна гостиной и умерлч на месте. Наосновании всего вышесказанного не може:-- ли мы сделать вывод, чтостены дома как бы пропитались злом, что в гостиной создаласьатмосфера, пере насыщенная безумием, и что эти ощущения передались понаследству особе, поселившейся в доме поел" смерти несчастной женщины?Очевидно, именно сама атмосфера гостиной способствовала тому, что умоен знакомой возникло то же самое желание самоубийства, что терзалоее предшественницу...Кстати, должен заметить, что моя знакомая не была уроженкой того городи ничего не знала о прежних жильцах, так что предположить, что насостояние ее нервов и рассудка повлиял сей печальный факт, простоневозможно".Случай, описанный доктором Николсом, разумеется, не может не привлечьнашего внимания, в особенности если мы сравним его с другими сходнымислучаями.Одну интереснейшую историю привел в качестве примера господин Подмор.Вот что рассказала некая Элен Уилер, знакомая Подмора:"Летом 1874 года мы обосновались в доме, где проживаем и по сей день(Оксфорд, Хай-стрит, 106). Дом этот мы сняли задолго до того, какпоселились в нем, ибо сдавали его в субаренду, но потом все же принялирешение не стеснять себя более и устроиться со всеми удобствами. Итак,под спальню мы выбрали себе комнату, расположенную над воротами.В первую же ночь я внезапно проснулась без четверти час (я определилавремя точно, ибо часы на церкви как раз отбивали удары). И проснуласья из-за того, что у меня возникло тягостное чувство, будто бы напотолке нашей спальни скрывается что-то ужасное. Я не знала четко иясно, я не представляла себе, что же это могло быть, но я оказалась вовласти навязчивой идеи, не дававшей мне уснуть. Проворочавшись впостели около часа, я собралась с духом и разбудила мужа, чтобысообщить ему об охватившей меня тревоге. Мой муж, человекрассудительный и весьма скептически настроенный, сказал, что все этопустые дамские страхи. Он вообразил, что рюмочка ликерасеет их, однако я никак не могла избавиться от странного чувства. Снане было, как говорится, ни в одном глазу. Я чувствовала, что атмосферав спальне все более и более сгущается и становится для меня простоневыносимой. В конце концов я встала и провела остаток ночи вгостиной. Могу сказать одно: как только я покинула спальню, всенеприятные ощущения у меня мгновенно исчезли.На следующую ночь все повторилось вновь: я внезапно проснулась безчетверти час... В течение многих недель у меня по ночам возникало всето же странное чувство, я не могла спать и часов до пяти утрапребывала во власти навязчивой идеи, что под слоем штукатурки напотолке кроется нечто ужасное.В результате из-за бессонницы и из-за постоянной тревоги здоровье моепошатнулось, и я была вынуждена уехать из Оксфорда и поселиться в домемоего брата в Кембридже.И вот во время моего пребывания в Кембридже я получила письмо, в коеммуж извещал меня о том, что потолок в нашей комнате внезапно обрушилсяи упал на нашу кровать. Итак, мои дурные предчувствия полностьюоправдались! Я, откровенно говоря, сначала очень обрадовалась тому,что оказалась права, а затем и думать забыла о сем случае. Однаконесколько недель спустя мне сообщили о факте, который сначала от меняскрыли: дело в том, что среди обломков перекрытий и кусков штукатуркибыл обнаружен высохший скелетик младенца, причем шея у бедного малюткибыла' свернута, а череп разбит. Короче говоря, некто скрыл в комнатевещественные доказательства страшного злодеяния".Нам остается только добавить, что муж рассказчицы подтвердилистинность ее слов, а господин Подмор нашел на страницах газет тоговремени сообщения об ужасной находке.Примеры подобной связи жилищ с явлениями сверхъестественными далеко неединичны. В своей работе "Видимое и невидимое" мисс Кетрин Бейтсрассказывает историю своих собственных приключений."В 1896 году, в середине мая, числа 18, я прибыла в Кембридж иостановилась в доме N35 потон-стрит у моей подруги мисс Уэйлз, которой в тот день не было вгороде. Итак, я коротала ночь в одиночестве. Что это была за ночь,Боже правый! Когда моя подруга приехала, я тотчас же рассказала ей,что провела ужаснейшую ночь, ибо меня постоянно преследовали кошмары.Мне все время снился человек, о котором я ничего не слышала в течениемногих лет. Надо сказать, что некогда, очень давно, сей человек оказалбольшое влияние на мою жизнь, нас связывали очень тесные интимныеотношения. И вот теперь этот сон! Во сне я видела своего знакомогосовсем рядом, он упрекал меня в том, что я совершила ошибку,отказавшись выйти за него замуж. В то же время он как будто дажеподсмеивался надо мной, ибо в весьма ироничных выражениях давалпонять, что я, оттолкнув его, вроде бы причинила непоправимый вредсебе самой, ибо утратила предназначенное мне место в жизни.В течение той ночи я то просыпалась, то проваливалась в сон, и всякийраз мне являлся все тот же'- человек; он повторял одни и те же слова.В какой-то момент, как раз в ту секунду, когда я не спала, я буквальнофизически ощутила его присутствие где-то рядом. Это было настолькомучительно, что я воскликнула:- Уходите! Уходите! Я сохранила о вас самую добрую память, но вампочему-то нравится мучить меня! Таким образом вы лишний раздоказываете, что я была бы очень несчастна, если бы вышла за васзамуж. Заклинаю вас во имя Святой Троицы, оставьте меня в покое!После этих слов мне показалось, что зловещая атмосфера несколькорассеялась, и я смогла заснуть, но спала плохо, тяжелым, беспокойнымсном. Я испытала облегчение лишь после того, как дочь хозяйки домапринесла мне утренний чай и разбудила меня.Еще дважды в течение той недели я видела все тот же жуткий сон, и вконце концов, измучившись до предела, сказала мисс Уэйлз:- Мне кажется, в этой комнате обитает привидение, ибо там постояннопоявляется дух моего давнего знакомого, и я бы очень хотела выяснить,по какой причине это происходит, йе стоит ли наш дом рядом сколледжем под названием "Колледж Святого Петра"? Мне известно, чтотридцать лет тому назад мой знакомый учился именно в этом колледже...Мисс Уэйлз ответила, что колледж, о котором я спрашивала,располагается как раз по соседству. Тогда мне пришло в голову, что мойзнакомый, будучи студентом, возможно, жил в этом доме, в этой самойкомнате. Проводить какое-либо "расследование" по прошествии тридцатилет казалось чистым безумием, однако я все же спросила у мисс Хардрик,как давно ее мать держит в доме пансион. - Да уж лет семнадцать.- А до нее кому принадлежал дом? Кто здесь жил?- Одна супружеская пара... Они уехали из города... Полагаю, они ужеумерли, потому что в то время, когда мама покупала дом, они были уженемолоды... А почему вы спрашиваете? - заинтересовалась дочь хозяйкипансиона.Я объяснила, что хочу найти следы одного человека, когда-то оченьдавно, лет тридцать тому назад, учившегося в колледже Святого Петра.Мисс Хардрик призадумалась, а потом сказала, что до супружеской парыпансион держал некий господин Пек, аптекарь с соседней улицы, который,возможно, и вспомнит моего знакомого.Итак, я отправилась к аптекарю под предлогом острой нужды в борнойкислоте. Мы разговорились, и я как бы невзначай поинтересовалась умилого старичка, не проживал ли он случаем на Трампингтон-стрит, вдоме N 35. Он ответил утвердительно, и тогда я спросила, неприпоминает ли он студента колледжа Святого Петра господина NN. (и яназвала имя и фамилию),Аптекарь собрался с мыслями и после недолгого Раздумья ответил, что,действительно, у него на полном пансионе р течение полутора летпроживал молодой человек, чьи имя и фамилия совпадали с теми, что яназвала. Чтобы убедить меня в превосходном состоянии своей памяти,аптекарь показал мне фотографию, на которой был запечатлен мойзнакомый вместе с собакой по кличке Лео, которую я, кстати, тожезнавала и очень любила. Господин Пек тоже припомнил, что собаку звалиименно Лео.Тогда я поинтересовалась, какую комнату занимал п доме N 35 господинNN. будучи студентом, и аптекарь сказал:- Он жил в большой комнате над кухней, к неп еще примыкает маленькаягостиная.Я тотчас же поняла, что речь идет о той комнате, где я провела столькобессонных ночей.Теперь я могу с полной ответственностью заявить, что я никогда преждене бывала в Кембридже и что я не знала, в каком именно доме жил NN.,когда учился в колледже. Более того, я даже не знала, был ли онэкстерном и снимал комнату в городе или жил на территории самогоколледжа. Мне было известно только то, что в 1867 или 1868 году онучился в колледже Святого Петра. В те годы мы были еще едва знакомы,вернее, я была еще совсем ребенком, так что мне и в голову не пришлони тогда, ни после интересоваться житейскими подробностями егостуденческой жизни".Далее в той же работе приводятся свидетельские показания аптекаря Пекаи мисс Уэйлз.Таким образом, на основании многочисленных письменных свидетельств мыможем сделать вывод, что особая атмосфера некоторых жилищ иногдапорождает явления, сходные с теми, что имеют место в домах спривидениями.Я пришел к убеждению, что нечто подобное произошло в так называемом"турецком" доме Пьера Лоти в Рошфоре. Сам знаменитый писатель считал,что в его доме обитает некое таинственное привидение, но я никогда немог получить от него точных сведений, ибо его настолько страшила мысльо смерти и загробном мире, что с ним было просто невозможно говоритьна эту тему. Реальные же факты я узнал много позднее, когда писательпогрузился в некое подобие блаженного сна; мне о них рассказали егодрузья, в течение ряда лет наблюдавшие таинственные явления в доме,битком набитом всякими экзотическими вещицами, привезенными господиномЛоти из странствий по Востоку.Как известно, Пьер Лоти умер 10 июня 1923 года. Так вот, незадолго доего смерти, в феврале 1922 года, я, находясь на отдыхе в Монте-Карло,много беседовало необычных явлениях с одним из друзей Лоти, не менее прославленнымписателем Куртелином, и он-то мне и сообщил о том, что автор"Исландских рыбаков" очень часто просыпался по ночам от странного инепонятного стука, доносившегося 'из сооруженного по приказу Лоти навтором этаже его дома в Рошфоре подобия мусульманской мечети. Кстати,не только хозяин дома слышал этот стук, но и многие из тех, кто гостилу него. Сам же Лоти утверждал, что он лично не раз замечал на гладкихплитах "мечети" следы, явно оставленные ножками ребенка.Рассказывая мне об этих фактах, Куртелин уверял меня, что сомневатьсяв их достоверности и подлинности нет никаких оснований. Так что же этобыло? Порождение атмосферы дома? Чей-то дух? Плод подсознания самогописателя? Домовой? В любом случае чтото там действительно было...Только что?