ВАНОВ Вячеслав Иванович

ВАНОВ Вячеслав Иванович (16.2.1866, Москва - 16.7,1949, Рим) - поэт, мыслитель, филолог, переводчик, Отец И. - мелкий чиновник, землемер, умер в 1871. В воспитании И. решающую роль сыграла мать, от которой сын перенял глубокую и живую веру в Бога и любовь к наивно православному московскому быту, с одной стороны, с другой - убежденность в высочайшем назначении поэзии и поэта. Окончив 1-ю московскую гимназию, поступил в 1884 на историко-филологический факультет Московского университета. Пережил острый кризис детской веры, приведший к атеизму и попытке самоубийства, и увлечение крайними революционными настроениями. По окончании 2-го курса, решив выйти из революционной среды, оставил университет и уехал за границу с женой (в 1886 женился на Дарье Михайловне Дмитриевской). Продолжил учебу в Берлинском университете под руководством О.Гиршфельда и Т.Моммзена, занимался в основном экономико-юридическими аспектами римской истории. По окончании университета (1891) работал над докторской диссертацией о римских откупах, которую закончил, но не защитил (De societatibus vectigalium publicorum populi romani.SPb., 1910),
В 1893 встретил Лидию Дмитриевну Зиновьеву (в литературе - Зиновьева-Аннибал), ради которой в 1895 оставил жену и дочь. Вл.Соловьев, с которым И. познакомился в 1896, оказал на И. огромное влияние, в частности. ему И. был обязан возвращением к церковному исповеданию христианства. Ранние журнальные публикации стихов и переводов И. прошли незамеченными. В конце 1902 появилась первая книга И. - "Кормчие звезды", после чего среди символистов за ним установилась репутация мэтра. Прожил за границей до 1905, лишь изредка и на короткое время приезжая в Россию. Подолгу жил в Германии, Италии, в Париже, в Греции, бывал в Палестине, Англии; в начале века семья И. снимала дом в Женеве, где гостили многочисленные русские друзья, в том числе московские символисты. По возвращении на родину И. и Л.ЗиновьеваАннибал обосновались в Петербурге; с осени 1905 их квартира превратилась в знаменитый литературный салон - его называли "башней", поскольку Ивановы жили в угловой квартире, одна из комнат которой располагалась в башне. Там собирался весь литературно-артистический Петербург, гости из Москвы, из русской провинции, из-за границы.
Этапными явлениями в истории русского символизма были поэтические книги И. "Прозрачность" (М., 1904); "Corardens" (М., 191112, ч. 1-2); "Нежная тайна" (СПб. 1913), Еще важнее для истории этого движения теоретические выступления И., собранные в книге "По звездам" (СПб., 1909) и "Борозды и межи" (М., 1916). философско-религиозная и эстетическая проповедь И. оказала едва ли не решающее влияние на становление группы т.н. "младших символистов", духовное лицо которой определяли внецерковная мистика и устремленность на преодоление индивидуализма в чаемой "соборности". В пору резкой идейной полемики, в 1906-8, разделившей символистов на "мистиков"-петербуржцев и "эстетов"-москвичей, И. с Блоком стояли во главе первых, тогда как вторые сплотились вокруг "Весов", руководимых В.Брюсовым. В конце 1900-х "младшие" - прежде всего А.Белый, И. и Блок - объединились вокруг московского издательства "Мусагет". Вместе с И.Анненским и М.Кузминым И. стоял во главе журнала "Аполлон", начавшего выходить в Петербурге с осени 1909.
В 1907 от скарлатины умерла ЗиновьеваАннибал. В И. жила убежденность, что он сохраняет общение с женой не только в памяти, но и в виденьях, снах, сеансах т.н. "автоматического письма" и что именно она указала ему на свою дочь от первого брака, Веру Константиновну Шварсалон, как на ее преемницу. Брак И. с падчерицей совершился в 1910; весной 1912 они уехали за границу, откуда вернулись лишь к осени 1913. Поселились в Москве, куда в начале 1910-х переместился центр религиозно-философской активности: московское Религиозно-Философское общество в память Вл.Соловьева и издательство "Путь" собрали наиболее близких единомышленников И.; основным работодателем И. стало издательство "М. и С.Сабашниковы", для которого он переводил Алкея и Сафо (М., 1914; 2-е доп. изд. 1915), Петрарку (М., 1915), Данте, Эсхила (пер. не завершены, опубл. посмертно).
Падение царской власти представлялось И. закономерным и необходимым, ибо "ветхое самодержавие" давно превратилось в "династическую литературу". В апреле 1917 И. написал "Гимн Новой России" ("Мир на земле, на святой Руси воля."). Однако реальное развитие событий не отвечало основным положениям историософии И.: "Революция протекает внерелигиозно. Целостное самоопределение народное не может быть внерелигиозным. Итак, революция не выражает доныне целостного народного самоопределения". Впечатления первых месяцев революции продиктовали "Песни смутного времени" - цикл стихотворений, печатавшийся в журнале "Народоправство"; от отдельного его издания поэт отказался, поскольку, говорил он, "у постели больного не следует говорить о его болезни". И. не скрывал, пока это было возможно и разумно, своего неприятия большевизма, печатал антибольшевистские статьи, сатирические стихи, но после консолидации большевистского режима занял лояльную к власти позицию. В 1918-20 был одним из организаторов и руководителей театрального и литературного отделов Наркомпроса, что позволяло ему деятельно участвовать в воссоздании жизненного пространства русской культуры, отчасти нейтрализовывать диктат леворадикальных установок в искусстве и в организации культурной жизни. Читал лекции и вел занятия в Пролеткульте, в различных учебных заведениях, самодеятельных кружках и студиях,
Вокруг петроградского издательства "Алконост" и его журнала "Записки мечтателей" в последний раз объединились "младшие символисты" - А.Блок, А.Белый, И., А.Ремизов. В этом издательстве вышли поэма И. "Младенчество" (1918), трагедия "Прометей" (1919), "Переписка из двух углов" (1921, совм. с М.Гершензоном). На рубеже 1918-19 создан один из самых знаменитых циклов И. "Зимние сонеты" (впервые: "Поэзия революционной Москвы". Берлин, 1922). "Переписка из двух углов" - важнейший документ общеевропейской дискуссии 20-х о "кризисе европейской культуры", кризисе гуманизма - была переведена на основные европейские языки и породила обширную критическую и исследовательскую литературу.
Семья И. жестоко голодала в холодной Москве, в начале революции навсегда исчез один пасынок поэта (вероятно, жертва солдатского самосуда), схвачен ЧК другой, от голода и лишений умерла ближайшая подруга ЗиновьевойАннибал, М.Замятина, более 20 лет бывшая домоправительницей, членом семьи И., в 1920 умерла В.Шварсалон-Иванова. И. предпринимал настойчивые попытки выехать за границу, закончившиеся безрезультатно. Летом 1920 с детьми (Лидией - дочерью от Зиновьевой-Аннибал, Димитрием - сыном от Шварсалон) перебрался на Северный Кавказ, затем в Баку, куда был приглашен на кафедру классической филологии. Здесь защитил в 1921 докторскую диссертацию "Дионис и прадионисийство" (Баку, 1923), вел обширную культурно-просветительскую деятельность, написал шуточную "трагикомедию" "Любовь-Мираж" (неизд.), несколько стихотворений. Пришел к выводу, что "идеи перестали править миром", что достойнее уединенная и провинциальная жизнь. "Муза моя, - писал он В.Меркурьевой, - стала молчальницей". Отвергал все дружеские приглашения в Москву: "От меня. ничего больше не ждите, моя песенка оказалась спетой. Я даже разрешил себе душевную лень", - писал он 14.1,1923 Г.Чулкову.
В мае 1924 Общество любителей российской словесности пригласило И. в Москву на пушкинские торжества. В столице с помощью А.Луначарского и О,Каменевой ему удалось выхлопотать командировку в Италию, он вызвал из Баку детей и 28.8.1924 уехал из Москвы. Чаще всего объяснял отъезд необходимостью дать детям образование, но суть дела была в том, что самый строй советской жизни в корне противоречил всем представлениям И. В первом стихотворении, написанном в Риме, уподобил Россию сгоревшей Трое, а беглецов из России - спутниками Энея, вынесшим из пламени отеческих богов.
Считал себя связанным с Москвой не только материальным содержанием, получаемым от советских учреждений, но и морально (имеются указания, восходящие к семье поэта, что он обещал А.Луначарскому политическую лояльность поведения за рубежом). С другой стороны, он искал духовной сосредоточенности; центральное положение в обществе, которое он занимал в 1905-17, претензии на духовное водительство стали для него неприемлемыми. М.Горький прочил И. в заведующие поэтическим отделом журнала "Беседа", задуманного в целях объединения русской интеллигенции метрополии и диаспоры: И. отдал "Беседе" свои "Римские сонеты", но журнал закрылся, не успев напечатать одно из лучших произведений И.-лирика. С периодикой антисоветской эмиграции И. не считал для себя возможным сотрудничать. Каирский университет предложил И. кафедру, но английские власти отказали в праве на нее ученому с советским паспортом. 17.3.1926 И. перешел в католицизм. С осени 1926 профессор Колледже Борромео в Павий. Работал там до 1936, когда достиг предельного по итальянским законам рабочего возраста. К концу 20-х были ликвидированы учреждения, с которыми И. поддерживал связь и от которых получал деньги (ЦКУБУ, ГАХН). В советской пенсии ему было отказано, но еще в начале 30-х он получил издательский заказ из Москвы на перевод Гёте для собрания сочинений. Тяжело переживал гонения на церковь, чем объяснял свой отказ вернуться на родину. В 1936 И., до того сохранявший советское гражданство, принял итальянское подданство. Преподавал церковно-славянский язык в папских духовных школах, наблюдал за подготовкой русскоязычных переизданий Псалтири и Деяний и Посланий Св.апостолов.
С начала 30-х прекратилась и до той поры нерегулярная переписка И. с друзьями и учениками на родине, память о нем обросла легендами, созвучными образу "Вячеслава Великолепного" и закрепленными советскими справочными изданиями (будто бы он получил кардинальскую шапку, стал директором Ватиканской библиотеки, что ни в малой степени не соответствовало реалиям жизни старого нищего русского поэта в изгнании). Контакты И. даже с друзьями, единомышленниками, соратниками по литературной борьбе - не более чем разрозненные эпизоды: он обменивался случайными письмами с Э.Метнером, С.Франком (письма к нему опубл.: Мосты 1963, № 10: письма к В.Ходасевачу- НЖ, 1960, № 62), встречался сД.Мережковским и З.Гиппиус, Ф.Зелинским, когда они изредка появлялись в Риме. С 1936 стихотворения И. регулярно печатались в "Современных записках". В 1939 в Париже издана мелопея И. "Человек". И. не стал при безграничных языковых возможностях человека, блистательно говорившего и писавшего на немецком, итальянском, французском, английском языках, представителем какой-либо инонациональной или космополитической культуры. С вниманием и пониманием к нему отнеслась европейская католическая (и не только католическая) элита у него были встречи с Ж.Маритеном, Г.Марселем, Ш. Дю Босом, Дж.Папини, З.Р.Курциусом, М.Бубером, он печатался в утонченных журналах "Corona" (Мюнхен, Цюрих) и "Vigile" (Париж). Но связи, органически подразумевающей совместное действие с этими лицами и группами, у И. не возникло. Многие стихотворения этого периода - "Римские сонеты" (1924-25: СЗ, 1936, № 62). "Римский дневник" (194344) - вершины русской лирики XX в.; необычайно интересна в художественном отношении и неоконченная прозаическая "Повесть о Светомире-царевиче", над которой И. работал с конца 20-х до самой смерти.
После 1917 И. в определенном смысле слова переродился как человек общественный; новый духовный и поведенческий облик И. обрел именно в Италии. Определяющую роль в этом облике играли углубленная церковность, бытовая, душевная и интеллектуальная, связанная с нею строгая переоценка собственной личности и жизненного пути, смиренный отказ от притязаний (в литературном плане выражающийся в значительном опрощении стиля). Дж.Папини в очерке, опубликованном незадолго до кончины И., назвал его одним из "семи стариков" (наряду с Б.Шоу, К.Гамсуном, М.Метерлинком, П.Клоделем, Ганди и А.Жидом), в лице которых минувший век жил еще в культурной реальности послевоенного мира, семи великих из плеяды поэтов и мифотворцев, на ком лежала, хотя бы частично, ответственность за катастрофу XX в.
Соч.: Dostojevskij. Tubingen, 1932; Свет вечерний. Оксфорд. 1962; Собр. соч., т. 1-4. Брюссель, 1971-87; Стихотворения и поэмы. М., 1976.
Лит.: Степун Ф. Встречи. Мюнхен, 1962; Алтман М.С. Из бесед с поэтом Вяч.Ивановым. Баку, 1921; Котрелев Н.В. Вяч.Иванов - профессор Бакинского университета // Уч. зап. Тартус. ун-та, 1968, вып. 209; Tshopi С. Vjac.lvanov. Munchen, 1968; GuenterJ., von. Ein Leben im Ostwind. MUnchen, 1969; II Convegno, 1983, № 8-12; Malcovati F. Vjac.lvanov: Estetica e filosofia. Firenze, 1983; Vjacheslav lvanov: Poet, Critic and Philosopher / Ed. by Jackobson R.L., Nelson L. New Haven, 1986; Аверинцев С.С. Системность символов в поэзии Вячеслава Иванова // Контекст, 1989. М., 1989; Davidson P. The poetic Imagination of V.lvanov: A Russian Simbolists Perception of Dante. Cambridge, 1989; Иванова Л. Воспоминания: Книга об отце. Париж, 1990.
Н. Котрелев