ОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович

ОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович (16.5.1886, Москва - 14.6.1939, Париж) поэт, прозаик, критик. Из дворян. Шестой ребенок в католической семье Фелициана Ивановича Х. и Софьи Яковлевны (урожд. Брафман). Читал с 3-х лет, писал стихи с 6-ти. В 18961904 учился в 3-й московской классической гимназии. В 1903 переехал к старшему брату, адвокату М.Ходасевичу, который долгое время поддерживал его материально. В 1904 поступил на юридический факультет Московского университета, осенью 1905 перешел на историко-филологический факультет, учился с перерывами до весны 1910, но курса не окончил; стал страстным карточным игроком. По одним описаниям, "был большим франтом"; Дон-Аминадо вспоминал Х. "в длиннополом студенческом мундире, с черной подстриженной на затылке копной густых, тонких, как будто смазанных лампадным маслом волос, с желтым, без единой кровинки, лицом, с холодным нарочито равнодушным взглядом умных темных глаз, прямой, неправдоподобно худой.".
В 1905 в альманахе московского книгоиздательства "Гриф" было опубликовано три стихотворения Х., в начале 1908 вышел первый его сборник "Молодость: Стихи 1907 года", посвященный М.Рындиной, с которой он обвенчался 17,4.1905 (в дек. 1907 ушла к С.Маковскому). Книга отразила спектр ранних влияний, особенно А.Белого и В.Брюсова; В,Гофман нашел в ней "засиженные места русского модернизма", В.Брюсов - остроту переживаний, однако выраженную на среднем уровне, С середины 1900-х Х. в гуще литературной московской жизни: посещал В.Брюсова и телешовские "среды", Литературно-художественный кружок, вечеринки у Зайцевых, печатался в журналах "Весы", "Золотое руно", "Перевал" (секретарь редакции), "Зори", газетах "Руль", "Русские ведомости", "Голос Москвы" и др.; имел отношение к многочисленным скандалам московской богемы. За Х. закрепилась репутация, впоследствии мало изменившаяся: "Со всеми дружа, делал всем неприятности, .но всем импонировал Ходасевич: умом, вкусом, критической остротой, .пониманием Пушкина." (А.Белый). В.Вейдле - Друг Х. в эмиграции, видел корень сложности его характера в ином: "Трудность эта проистекала из того, что он был ревностно правдив и честен, да еще наделен. трезвым, не склонным ни к каким иллюзиям умом, а с другой стороны - из того, что литературу принимал он нисколько не менее всерьез, чем жизнь."
В 1910-11 Х. страдал болезнью легких; пережил любовную драму с Е.Муратовой, С конца 1911 у Х. установились близкие отношения с младшей сестрой Г.Чулкова - А.ЧулковойГренцион: в 1917 они обвенчались. В журнале П.Муратова "София" (1914, № 2) Х. напечатал рецензию на первый том "Полного собрания сочинений и переводов" В.Брюсова, где говорил о "пушкинском" характере его ранней поэзии и обновлении им поэтического словаря за счет "тривиального и грубого". В собственном творчестве Х. уже около 1908 наметилась тенденция к обретению оригинального почерка (неоклассицизм). Взятое из пушкинского стихотворения "Домовому" название сборника "Счастливый домик. Вторая книга стихов" (М., 1914) и его содержание совмещали ощущение семейного комфорта с тайной печалью. Трагический мир поэзии Х. складывался под влиянием острого, с детства, чувствования смерти, хрупкого здоровья, приступов одиночества, связанных как с любовными драмами, так и с гибелью матери под колесами пролетки (отец скончался месяцем позже, 1911) и самоубийством ближайшего друга Муни (С.Киссина) (март 1916). В понимании Х., этот трагизм - проявление "орфеева пути", отражение конфликта между "поэзией" и "судьбой". Мотив непрочности физического мира - "кукольного дома", данный в концентрированном виде в стихотворении "Душа", оттенялся декоративными образами рыбок, мышей, сверчков. По определению Н.Гумилева, "европеец по любви к деталям красоты", Х. "все-таки очень славянин по какой-то особенной равнодушной усталости и меланхолическому скептицизму".
В годы 1 -и мировой войны Х. сотрудничал в "Русских ведомостях", "Утре России", в 1917 - в "Новой жизни". Из-за туберкулеза позвоночника лето 1916и 1917 провел в Коктебеле у М.Волошина. После Февральской революции ждал "свободного дыхания" для писателей и приобщения народных масс к высшим ценностям искусства, предпочитал "диктатуру рабочего" буржуазной "диктатуре бельэтажа", но к концу 1917 пришел к выводу, что "при большевиках литературная деятельность невозможна", и решил "писать разве лишь для себя". В 1918 совместно с Л.Яффе издал книгу "Еврейская антология. Сборник молодой еврейской поэзии"; работал секретарем третейского суда, вел занятия в литературной студии московского Пролеткульта. В 1918-19 служил в репертуарной секции театрального отдела Наркомпроса, в 1918-20 заведовал московским отделением издательства "Всемирная литература". Принимал участие в организации книжной лавки на паях (1918-19). Из-за голода и холода заболел в марте 1920 острой формой фурункулеза и в ноябре перебрался в Петроград, где получил с помощью М.Горького паек и две комнаты в писательском общежитии. Опыт 1917-20, включая такие события как начало войны и октябрьские бои в Москве, отразил в сборнике "Путем зерна. Третья книга стихов" (М., 1920: Пг., 1922). Стихи "Эпизод", "Обезьяна", "Полдень", "Дом", "Анюте" и др. выдвинули Х. в число первых русских поэтов. Они символически раскрывали мучительность рождения нового, смешение жизни и смерти (евангельский образ в названии сборника и в одноименном стихотворении), утверждали самоценность внутреннего мира поэта (".малое, что здесь, во мне, и взрывчатей и драгоценней, чем все величье потрясений в моей пылающей стране").
14.2.1921 на пушкинском вечере в Доме литераторов выступил с речью, вызвавшей значительный резонанс. Будучи свидетелем "сумерек культуры нашей" вследствие вызванного войной и революцией "небывалого ожесточения и огрубления", Х. предсказывал второе (после Писарева) "затмение пушкинского солнца" и тосковал о том, что та близость к Пушкину, "в которой выросли мы", уже никогда не повторится.
Середина лета 1921- начало марта 1922 период интенсивной поэтической деятельности Х. В конце 1921 он познакомился с Н.Берберовой, увлечение ею стало, по-видимому, одной из главных причин его отъезда из России. В мае 1922 Х. оформил в Москве загранкомандировку по линии Наркомпроса для "поправления здоровья" себе и Берберовой. 22 июня втайне от знакомых выехал с ней в Ригу и оттуда в Берлин. Печатался в журнале "Новая русская книга", в газете "Дни", стал одним из инициаторов создания Дома искусств, редактор журнала "Беседа" (1923-25). Жил с Берберовой в семье М.Горького (Сааров, нояб. 1922 авг. 1923: Мариенбад, дек, 1923 - март 1924; Сорренто, окт. 1924 - апр. 1925), посетил Прагу, Италию, Париж, Лондон, Ирландию, главным образом, в поисках заработка. Из-за близости к Горькому с Х. общались немногие эмигранты, он нередко воспринимался как "советский гость" на Западе. Окончательно рассорился с А.Белым, когда 8.9.1923 на прощальном обеде в ответ на реплику Белого, будто он едет домой, чтобы дать себя распять за всю русскую литературу - заметил, что не может дать ему такое поручение.
Горького, которому Х. посвятил несколько очерков (СЗ. 1937, № 58; 1940, № 70; Возрождение, 1937, 18 марта: 1938, 6 мая), он высоко ценил как личность (но не как писателя), признавал его авторитет, зависел от него материально, видел в нем гаранта гипотетического возвращения на родину, но знал и слабые свойства характера Горького, из которых самым уязвимым считал "крайне запутанное отношение к правде и лжи, которое обозначилось очень рано и оказало решительное воздействие как на его творчество, так и на всю его жизнь".
Покидая Сорренто, Х. знал, что его имя вошло в список писателей и профессоров, подлежавших в 1922 высылке из России: "Счастливый домик" был включен в список запрещенных в РСФСР книг. Если в 1923 Х. еще печатал в советских изданиях "совершенно лояльные и благополучные стихи", то в 1924-25 он опубликовал в берлинских "Днях" статьи о деятельности ГПУ за границей, фельетон о редакторе рапповского журнала "На посту", приспособленце С. Родове, на что тот ответил в "Октябре" (1925, № 2) обвинением Х. в "белогвардейщине", отправив копии своей публикации в ЦК РКП (б), правление ВАПП и др. инстанции, после чего, по словам Р.Гуля, "сам Лев Давыдович Робеспьер отозвался о Ходасевиче крайне презрительно". В марте 1925 советское посольство в Риме отказало Х. в продлении паспорта, предложив вернуться в Москву. Отказавшись и уехав в Париж, он фактически стал эмигрантом.
Важным поэтическим событием явилось берлинское расширенное и переработанное издание "Тяжелая лира: Четвертая книга стихов" (1923; впервые: М.: Пг" 1922), Книга выдержана в строго классических формах стиха, но если "Путем зерна" - итог вдохновения, то "Тяжелая лира" - следствие рационализации обретенного метода и трагических сомнений в нем; Х. склоняется к версии символизма, данной Анненским, а не Блоком. Это - наименее пушкинская книга Х. ("звуки правдивее смысла"), из "коры" повседневности поэт стремится вырваться к своим "бреду", "боли", "пению дикому",
Шумному Парижу Х. предпочитал пригороды, от постоянной нужды у него возобновился фурункулез, к которому добавились зубная боль и жестокая экзема. Журналистика была для Х. вынужденным занятием; по словам В.Яновского, он "задыхался от нудной работы". До 1926 печатался в "Днях" (редактор лит. отдела) и в "Последних новостях", откуда ушел по настоянию П.Милюкова. Разочарование в Горьком, неприязнь к евразийству и "возвращенчеству" обусловили его поправение: с февраля 1927 до конца жизни возглавлял литературный отдел газеты "Возрождение". Был одним из ведущих критиков русского зарубежья. Постоянно полемизировал с Г.Ивановым и Г.Адамовичем, в частности, о задачах литературы эмиграции, о назначении поэзии и ее кризисе. Совместно с Берберовой писал обзоры советской литературы (за подписью "Гулливер"). Первым высоко оценил произведения В.Набокова (Х. - один из прототипов Кончеева в его романе "Дар"), критически относился к романам М.Алданова. Неоклассицизм Х. определил неприятие им как нигилизма футуристов, так и "писаревщины наоборот" формалистской критики.
Жил обособленно, в суждениях и вкусах оставался независимым, его уважали как поэта и наставника поэтической молодежи (Ю.Терапиано, В.Смоленский, О.Мандельштам), но не любили. Х. ограничился сообщением на первом собрании общества "Зеленая лампа", созданного в 1928 З.Гиппиус и Д.Мережковским, и вскоре перестал бывать там. Как вспоминал Терапиано, Мережковский и Гиппиус обвиняли Х. "в неспособности понимать метафизику. Действительно .Ходасевич не выносил разговоров о "последних вопросах". 4.4.1930 "Возрождение" и "Современные записки" отметили 25летие творческой деятельности Х.
Итогом его поэтических трудов стала книга "Собрание стихов" (1927; после ее опубл. он напечатал только 8 стих.). Новым в книге был написанный в 1922-27 цикл "Европейская ночь" ("Слепой", "Берлинское", "An Mariechen", "Соррентинские фотографии", "Баллада", "Джон Боттом", "Звезды" и др.), в котором различимы новые влияния - М.Цветаевой, сюрреалистической образности, переклички с О,Мандельштамом. Романтическая тема конфликта между творчеством и жизнью заканчивается здесь поражением поэзии. Путем использования постсимволистской эстетики достигается диссонанс - подобие экспрессионистского "крика" и "ужаса", возникающего в точке скрещения примет послевоенной Европы с присущими ей ритмами чуждой Х. массовой культуры и "ночных знаний души"; лирический герой везде видит себя "отраженным" и "искаженным", В.Вейдле в отзыве на сборник писал, что Х. "защитился от символизма Пушкиным"; Г.Иванов отозвался о сборнике в ироническом ключе: Г.Адамович утверждал, что лирический герой Х. разделил судьбу всех романтиков, которые противопоставили мир искусства "миру вашему". Берберова позднее высказалась сходным образом: "Пленник своей молодости, а иногда и ее раб (декораций Брюсова, выкриков Белого, туманов Блока), он проглядел многое или не разглядел многого, обуянный страшной усталостью и пессимизмом, и чувством трагического смысла вселенной."
С 1928 работал над мемуарами: они вошли в книгу "Некрополь. Воспоминания" (Брюссель, 1939) - о Н.Петровской, Брюсове, Белом, Муни, Гумилеве, Сологубе, Есенине, Горьком и др. В книге "Державин" (публ. с 1929; отд. изд. Париж, 1931; М., 1988) Х. изобразил поэта со всеми его человеческими слабостями, отказавшись от идеи "героической биографии"; эта книга прежде всего о "языке" екатерининской эпохи, сделавшем возможным явление предтечи Пушкина. Рефлексия о Пушкине сопровождала Х. всю жизнь ("Поэтическое хозяйство Пушкина". Пг., 1924: "О Пушкине". Берлин, 1937 и др.), но намерение написать биографию Пушкина Х. оставил из-за ухудшения здоровья ("Теперь и на этом, как и на стихах, я поставил крест. Теперь у меня нет ничего", - писал он 19.7.1932 Берберовой, ушедшей в апреле от Х. к Н.Макееву). В 1933 он женился на О.Марголиной, погибшей впоследствии в Освенциме. Похоронен в предместье Парижа на кладбище Булонь-Бьянкур.
Соч.: Литературные статьи и воспоминания. НьюЙорк, 1954; Собр. стихов (1913-1939). Ред. и прим. Н.Берберова. (Berkeley), 1961; Избранная проза, т. 12, Нью-Йорк, 1982-83; Садовский Б.А., Ходасевич В.Ф. Переписка. Ann Arbor, 1983; Стихотворения. Л., 1989; Из переписки В.Ф.Ходасевича (1925-1938). Публ. Дж.Мальмстада / Минувшее, вып. 3. М., 1991; Письма В.Ходасевича к Н.Берберовой. Публ. Д.Бетеа / Там же, вып. 5. М., 1991; Переписка В.Ф.Ходасевича и М.О.Гершензона // De Visu, 1993. № 5.
Лит.: Сирин В. О Ходасевиче // СЗ, 1939, № 59; Вишняк М. Владислав Ходасевич (из личных воспоминаний) // НЖ, 1944, № 7; Письма Максима Горького к В.Ф.Ходасевичу // НЖ, 1952, № 30; Терапиано Ю. Об одной литературной войне // Мосты, 1966, № 12; Письма М.Цветаевой к В.Ходасевичу. Публ. С.Карлинского // Там же, 1967, № 89; Hughes R.P. Khodasevich: Irony and Dislocation: A Poet in Exile // Russ. Lit. Triquarterly, 1973, № 27; Hagglund R.M. The Adamovid- Xodasevic Polemics // SEEJ, 1976, № 20; Гиппиус 3. Письма к Н.Берберовой и В.Ходасевичу. Ann Arbor, 1978; Струве Н. "Некрополь" В.Ходасевича // Вест. РСХД, 1978, № 127; Smith G.S. Stanza, Rhythm and Stress Load in the Iambic Tetrameter of V.F.Xodasevi^// SEEJ, 1980, № 24; Bethea D. Vladislav Khodasevich: His Life and Works. Princeton, 1983; Левин Ю.И. Заметки о поэзии Вл.Ходасевича // Weiner Slawistischer Almanach, 1986, № 17; Бочаров С.Г. Ходасевич (1886-1939) / Литература русского зарубежья: 1920-1940. Сост. О.Н.Михайлов. М., 1993.
В. Толмачев
_Ц