Отряды смерти

Альфреде Астиз, лейтенант ВМС, сын богатых родителей, испил до дна отравленную чашу, предложенную Виделой. Он безоговорочно поверил генера- лу, когда тот заявил, что враги нации находятся в самой Аргентине. Со рвением и энтузиазмом, достойным кардинала испанской инквизиции, он оку- нулся в деятельность так называемой "военно-морской школы", которая под весьма благопристойной вывеской учебного заведения на самом деле оказа- лась местом экзекуций. Сюда свозили тысячи "неблагонадежных", где их подвергали изуверским пыткам, а затем увозили на смерть. Немногим удалось вернуться к родным и близким. Такие центры пыток были организованы не только здесь. Армия, ВВС и полиция преуспели в своем стремлении отличиться на ниве преследо- вания "внутренних врагов". Были сформированы карательные отряды. У каж- дого из них было специальное место, оборудованное как "адский центр", куда сгонялись диссиденты, которые, по мнению властей, разрушали арген- тинский образ жизни и национальные традиции. Одна из немногих жертв, оставшаяся в живых после того, как побывала в лапах Астиза и его людей, - беременная двадцатисемилетняя преподава- тельница медицинского училища Исабель Гамба де Негротти. Ее схватили ка- ратели, под дулом пистолета погрузили в машину "фордфалькон" зеленого цвета - эта марка впоследствии стала символом смерти - и доставили в здание военно-морского инженерного училища. Молодая женщина так описыва- ет свои страдания: "Едва они ввели меня в комнату, как начали пинать но- гами и бить по голове. Затем они раздели меня и стали бить чем-то рези- новым по ногам, ягодицам и плечам. Это продолжалось очень долго, я нес- колько раз падала, но они заставляли меня всякий раз подниматься и сто- ять опираясь о стол. Они оскорбляли меня, требуя рассказать о людях, о которых я ничего не знала, и о вещах, о которых я не имела понятия. Я умоляла их оставить меня в покое, чтобы у меня не было выкидыша. Мне было так больно, что не было сил говорить. Они начали пытать меня электротоком, поднося провода к груди, бедрам и подмышкам. При этом не переставали допрашивать. Затем начали вводить провода во влагалище, а чтобы не было слышно моего крика, зажали рот подушкой. Кто-то громко позвал полковника. Тот пришел и велел увеличивать напряжение, пока я не заговорю, но я даже не знала, о чем я должна была говорить. Они продол- жали поливать меня водой и мучить электротоком. Через два дня у меня случился выкидыш". Офицерам хунты повсюду мерещились враги. Эта подозрительность прини- мала форму паранойи, что явственно прослеживается в комментарии команди- ра пятого армейского корпуса генерала Аделя Виласа, высказанном через несколько месяцев после начала "процесса": "До сих пор наша борьба с подрывными элементами повлияла только на верхушку айсберга. Необходимо уничтожить источники, питающие и формирующие подрывную идеологию, а та- кими источниками являются прежде всего университеты и средние школы". Хунта преследовала детей, студентов, профсоюзных деятелей, журналис- тов, учителей - все попали в водоворот террора. "Подозрительных" хватали наугад. Когда их заталкивали в машины, они выкрикивали свои имена и ад- реса прохожим, которые потом сообщали семьям, что их родственники схва- чены прямо на улице. Военные часто избавлялись от свидетелей своих преступлений, выбрасы- вая людей из вертолетов. Считается, что около пяти тысяч безымянных жертв погибли именно так. Других тайно хоронили в пампасах, на сельских кладбищах, в укромных уголках страны, в общих безымянных могилах. Астиз и его подручные в стенах военно-морского училища прибегали к са- мым изощренным пыткам, которым подвергались мужчины, женщины и дети. Многие из тех, кто встречался с Астизом, сравнивали его с доктором Иозефом Менгеле из нацистского лагеря смерти Освенцим. Светловолосый го- лубоглазый Астиз, прозванный "ангелом смерти", упивался своей садистской работой. С самого начала "процесса реформ" Астиз брался за самые гнусные и грязные задания, от которых отказывались даже многие из его сослужив- цев. Рауль Виларано, который впоследствии сознался во многих кровавых зло- деяниях, совершенных им вместе с Астизом, рассказывал, как он и его люди выискивали жертвы. Они просто бродили по улицам и набрасывались на пер- вых встречных, давая волю любым низменным желаниям. Одной из таких слу- чайных жертв оказалась Дагмар Хагелин. Дагмар была арестована 27 января 1977 года. Она была шведкой, но вы- росла в Аргентине. Девушке едва исполнилось восемнадцать лет. Одаренная студентка, она увлекалась классической музыкой и интересовалась идеями социализма, но была далека от подпольной деятельности. Однажды она поз- вонила в дверь к своему другу, и тут появились двое незнакомцев в воен- но-морской форме. Дагмар бросилась бежать, но ее настигла пуля. Как по- том выяснилось, стрелял Астиз. Тело девушки погрузили в багажник "фор- да-фалькона" и увезли в неизвестном направлении. В отличие от других "без вести пропавших", Дагмар была из семьи бога- той и достаточно близкой к власть имущим. Ее отец, преуспевающий бизнес- мен, дружил со шведским послом. Но, несмотря на все усилия, он так и не смог отыскать свою дочь. Дагмар - одна из тысяч невинных жертв террора, развязанного военной хунтой против собственного народа. Тело девушки так и не было найдено. Когда шведский посол получил новое назначение, он от- казался от общепринятого дипломатического протокола, предписывающего це- ремонию прощания с руководителями страны пребывания. Это было сделано в знак протеста против кровавого режима генерала Виделы. Редактор еврейской газеты Джакобо Тимерман, которого заподозрили в симпатиях к "врагам государства", был подвергнут изуверским пыткам. Но ему удалось выжить. Тимерман опубликовал книгу "Узник без имени, камера без номера", в которой описывает свои страдания: "Во время пытки элект- ротоком испытываешь такое ощущение, как будто тебя рвут на части. После этого уже не чувствуешь ударов. Дни и ночи, проведенные в темной камере без окон, заставляют вас потерять ощущение времени. Целыми месяцами уз- нику не дают умыться, почти не кормят. Иногда по двое суток держат в крошечной камере-одиночке с завязанными глазами, связанными за спиной руками. Естественные потребности приходится справлять прямо под себя." Вершины своей карьеры Астиз достиг, когда под личиной простого крестьянского паренька Густаве Ниньо, потерявшего родственников в зас- тенках хунты, проник в ряды женской организации под названием "Матери Плаза де Майо". Активистки этой организации пикетировали президентский дворец с таб- личками в руках, на которых были написаны имена их пропавших детей и родственников. Презрев дубинки и слезоточивый газ, они неделями не поки- дали площадь, привлекая внимание к массовым убийствам в стране, которую мировое общественное мнение считало наиболее цивилизованной в Южной Аме- рике. И даже тогда, когда ряды демонстранток заметно поредели в ре- зультате арестов, а их дома подверглись разорению и стали пропадать чле- ны их семей, Густаве Ниньо всегда был рядом. Он лицемерно утешал и под- держивал своих "подопечных", одновременно собирая "компромат" на их родственников и поставляя в застенки все новые и новые жертвы. Некоторое время Астиз работал в военно-морском представительстве Ар- гентины в Париже, где шпионил за группой аргентинских эмигрантов-право- защитников. После громкого скандала его откомандировали в Южную Африку. Но вездесущие журналисты, знавшие о неблаговидной деятельности Альфреде Астиза на родине, в 1981 году вышли на его след. Тогда хунта решила спрятать своего подручного подальше; и в 1982 году он отправился в южную часть Атлантического океана - на Фолклендские острова, где шла война с Великобританией.