Трагическая развязка

Из железнодорожных вагонов узников пересадили в "черные воронки" - специальные автофургоны с зарешеченными окнами, ставшие мрачной принад- лежностью тогдашней жизни советского общества. Появление такой машины на улицах приводило прохожих в трепет. Ее закрытый кузов делился перегород- ками на стальные клетки, каждая из которых была чуть больше собачьей ко- нуры. В таких клетках и отправились на свою голгофу польские офицеры. В живых остался лишь один из четырех с лишним тысяч обреченных на смерть - профессор Станислав Свяневич. Его заперли в вагоне для транс- портировки в Москву, где поляка ожидало обвинение в шпионаже. Но из окна он видел, как его товарищей-офицеров увозили на расстрел. Автор извест- ной книги "Катынь" Аллен Пол цитирует отрывок из воспоминаний профессо- ра: "Было непонятно, что затевают наши охранники. Ясно было только то, что моих спутников увозили куда-то недалеко. Стоял прекрасный весенний день, и я удивился, что их не повели пешком, как это делалось в лаге- рях. Присутствие высоких чинов из НКВД при такой обычной на вид переб- роске нескольких сот пленных из одного лагеря в другой наталкивало на мысль, что нас, возможно, собираются передать немцам. Но зачем в таком случае столь необычные предосторожности? Почему у солдат примкнуты шты- ки? Я не мог найти этому разумного объяснения. В этот ясный весенний день я не мог даже предположить, что все это закончится смертью моих то- варищей". Экзекуция у заранее подготовленных ям, должно быть, производилась хладнокровно и методично, как на производственном конвейере. Пулеметы или гранаты использоваться не могли - люди разбегутся, ко- му-то удастся скрыться, среди узников, ожидающих подвоза от эшелона к месту казни, начнется паника. Поэтому палачи из НКВД использовали писто- леты немецкой марки "Вальтер" калибра 7,65 мм. Среди специалистов по стрелковому оружию эти пистолеты считались лучшими в мире. Подручные убийц, вероятно, заранее готовили и заряжали новые пистолеты для замены перегревшихся от долгой и частой стрельбы. А патронов, судя по всему, было более чем достаточно. Доставленных узников одного за другим высаживали из "черного воронка" и не мешкая готовили к казни - это была процедура, за многолетнюю прак- тику отлаженная убийцами до совершенства. Руки жертвы связывали за спи- ной, на шее завязывали другую веревку. Шинель задирали кверху и, как са- ван, натягивали поверх головы. Веревку с шеи пропускали по спине вокруг связанных рук. Затем с силой, до резкой боли, натягивали ее, так что ру- ки жертвы выкручивались до лопаток, веревка вновь захлестывалась на шее. Малейшая попытка опустить руки отдавалась резкой болью, повторные попыт- ки приводили к удушению. Обреченных одного за другим подводили к краю ямы. На многих телах ос- тались глубокие раны от четырехгранных штыков - доказательство того, что даже в этой безнадежной ситуации жертвы продолжали сопротивляться пала- чам. Каждого ожидало то, что немцы называли "Nackenschuss", - выстрел в затылок, который вызывал мгновенную смерть при незначительной потере крови. Этот способ умерщвления был доведен до совершенства в бесчислен- ных подвалах НКВД и других местах казни за долгие годы сталинского тер- рора. Тела убитых падали в ямы, затем трупы, как бревна, укладывались в штабеля, которые обливались известью и засыпались песком с помощью бульдозера. Тонны песка спрессовали тела и буквально мумифицировали их, а известь не произвела ожидаемого эффекта. И когда немцы, оккупировав Смоленщину, обнаружили места захоронений в Катыни, тысячи трупов оказа- лись хорошо сохранившимися. Мясники из НКВД подпитывали свой дух огромным количеством водки, пог- лощаемой на даче неподалеку. По двенадцать часов в день в течение шести недель ничто, кроме пистолетных выстрелов, не тревожило тишину окрестных девственных лесов, пока наконец четыре тысячи сто сорок три жертвы не были истреблены. А когда бульдозер засыпал песком последнюю общую моги- лу, палачи посадили на ней маленькие березки. Остальные одиннадцать тысяч пленных польских офицеров, которые содер- жались в разных лагерях, нашли свою смерть в российской глубинке. Их ос- танки не подвергались эксгумации, но сегодня уже не секрет, что пленные польские офицеры были уничтожены по личному приказу Сталина. Катынь стала местом одной из самых ужасных трагедий в истории челове- чества, немым свидетельством жестокости и вероломства сталинизма. Об этой расправе было известно давно, но десятилетиями вокруг нее нагромож- дались горы лжи и лицемерия. Тяжкое наследие Катыни вот уже более полу- века мешает значительной части польского народа испытывать доверие к восточному соседу.