До самого средневековья связь человека с живыми существами окружающего его мира была значительно теснее, нежели сегодня. В буддийско-индийских сказках рассказываются многочисленные истории (героем их всегда является сам божественный Будда), которые считаются воспоминаниями Будды о приключениях, пережитых им в многочисленных прошлых жизнях. Так вот, в этих воспоминаниях Будда нередко является в образе различных животных!
Превращения героев в животных в наших сказках, в особенности в средневековых сказаниях о феях, возникших в западно-европейско-кельтском культурном регионе, восходят к тому же кругу представлений. Исследователь Эванс Вснц, который пытался установить тесное родство подобных сказок с индийскими и тибетскими мифами, утверждает: «В средние века в Европе среди алхимиков и мистических философов втайне поддерживалось учение о вторичном рождении. И оно продолжало жить в некоторых орденах, например в ордене розенкрейцеров, а благодаря непрерывающейся традиции друидизма, оно не умерло и вплоть до новейшего времени».
Согласно Эвансу Венцу, эта концепция, которая в XX веке находит своих последователей в Англии, Германии, Франции и СоединенныхШтатах, отражает не что иное, как возврат к той народной вере, которая в затаенном виде всегда жила в народе.Превращение героя сказки в животное, его дружба с существами, населяющими окружающую природу, помощь, которую он за это получаст от «умных зверей», представляется осознанием нашего родства с природой и тесной связи со всем живым и живущим. В качестве примера такого животного, с которым встречается и вступает в общение герой наших сказок, возьмем хотя бы медведя — самого крупного хищника северных лесов.