Человечество охотно играет в игрy,

Человечество охотно играет в игрy, называемую «нахождение новых реальностей». При этом можно выявить одну закономерность: то, что одним кажется важнейшим и необходимым фундаментом их картины мира, например Ньютоновы формулы о времени и пространстве как постоянных величинах, другим уже снова представляется пробкой в бутылке, в которой, на их взгляд, остался плененный человеческий дух.

Глоток из склянки новых представлений надкус магического печенья — и Алиса уже видит самое себя, и тем самым ее мир становится соответственно больше или меньше ...Когда Эйнштейн в 1905 году своим коротким, всего в тысячу слов, трактатом раскупорил «бутылку», то прямо-таки перевернул представление о пространстве и времени и начал убеждать нас в том, что и пространство, и время очень изменчивы. В вышедшем в свет в том же году сочинении Эйнштейн своей знаменитой срормулой Е = m x с2 указал на двоякий аспект материи, и это дало на высшем научном уровне новое понимание многих других, так называемых «сверхъестественных» переживаний и событий.
Физик и философ XIX века Густав Теодор Фехнер (1801—1887), основатель психофизики, написал свой знаменитый труд «Сравнительная анатомия ангелов», где под феноменом «ангела» он понимал энергетическую форму, наделенную сознанием, которой на Земле соответствует менее осознанная и менее колеблющаяся энергетическая форма, имеющая большую массу, а именно человек. Если бы Фехнер знал открытие Эйнштейна, которое появится впоследствии, ему не было бы нужды подписывать свой труд псевдонимом.

Три лика Иисуса, ведающего прошлым, настоящим и будущимТеория относительности Эйнштейна позволяет сделать более представимыми и такие казавшиеся невозможными и смущающими события, как те, которые описаны в «Апостольской истории Иоанна» — одном из тех немногих гностических текстов, которые забыли уничтожить отцы церкви.
Там говорится, например, о том, как апостол Иаков впервые увидел Иисуса ребенком на берегу. В то же время сам Иоанн видел нечто совсем иное: «Ты не точно видишь, брат Иаков. Разве ты не видишь мужчину, стройного и радостного?»

Астрономы Вавилона представляли себе мир в виде нескольких, сфер (Е — земли, Н1, Н2, Н3 — различные небесные сферы, О — земной океан, Т — глубина и толща океана до земли, Л — вечер (иапад), М — утро (восток), Д — небесная ограда, ТR — семь ступеней и Р — дворец царства мертвых«Но Иаков, — как повествует далее Иоанн, — сказал мне: Я не вижу этого человека, брат мой».Когда оба подошли ближе к берегу, видимое ими еще более раздвоилось. Иоанн: «Я увидел снова довольно лысого человека с большой окладистой бородой, Иакову же виделся молодой человек, борода которого только начала пробиваться».
Затем Иоанн сообщает, что когдаон прикасался к Иисусу, то иногда чувствовал материальное тело, иной же раз ощущал нечто нематериальное, духовное, «как если бы никакого тела вовсе не существовало».
Под впечатлением теории относительности некоторые лингвисты (достаточно назвать известного ученого Уорфа) пытаются проверить, действительно ли все люди имеют одинаковое представление о событии, происходящем в пространстве и времени (а мы всегда полагали, что так оно и есть), действовало ли во все времена то же логическое разделение прошлого, настоящего и будущего, взаимосвязь причины и следствия пли раздражения и ответной реакции, которые свойственны современному человеку.

Исаак Ньютон, формулы которого позволили осуществить полеты к Луне, (гравюра Дж. Смита)Интенсивные сравнительные исследования европейских «временных» языков и «безвременного» языка североамериканских индейцев позволили Уорфу прийти к поразительному заключению: «В отличие от мировосприятия индейцев наше более объективирующее восприятие времени заставляет нас выдвигать на первый план историчность и все, что связано с записью событий. Миросозерцание индейцев очень сложное и тонкое, они видят все события в их непрерывном развитии, чтобы допустить простые и ясные ответы на вопросы о «начале» одного события и «конце» другого. Если все, что когда-либо произошло, на самом деле еще существует, но только в иной форме, нежели в той, в какой запечатлевается в памяти или в изображениях, то пропадает стимул к изучению прошлого. В соответствии с таким взглядом настоящее нужно не записывать, а использовать для прсдуготовления к тому, что наступит. Наше объективированное время лежит перед нами вроде линейки с разделенными рисками пустыми пространствами, каждое из которых нужно заполнить записью. Письменность, несомненно, способствовала нашему языковому обращению со временем, равно как и языковое освоение времени способствовало по.явлснию письменности...

Эмблема полета американских астронавтов на Луну
Oдна очень умная крестьянка среднего возраста, с которой мм познакомились а небольшой деревне, совершенно огорошила пас, когда заявила, что на Луне еще никто не бывал. Когда мы начали спорить с ней и сослались на то, что по телевизору любой мог увидеть, как «приземлился» американский космический корабль на Луне, она хмыкнула: «То-то и оно, что но телевизору». Она призналась нам, что эта передача якобы с Луны» привела ее в такое веселое состояние, она так хохотала, что забыла даже вовремя вынуть пироги из плиты.Очень большой вопрос — могла ли такая цивилизация, как наша, быть соединенной с другой, имеющей совершенно иное языковое обращение со временем. В нашей цивилизации наши языковые структурные схемы и наше поведение, приспособленное к порядку времени, совпадают, и это свойственно только нашей цивилизации. Для нашей культуры характерно использование календарей и часов, постоянное все более детальное уточнение измерения времени. Они помогают науке, наука в свою очередь возвращает культуре постоянно растушую массу возможностей применения открытого, затем культура снова руководит наукой. Но что лежит вне этой спирали? Наука подошла к тому этапу, когда она вот-вот обнаружит, что в космосе существует нечто, что не может быть объято понятиями, выработанными в прохождении по спирали, поэтому она пыталась сконструировать НОВЫЙ ЯЗЫК, с помощью которого она освоит расширенную Вселенную».
(Можете представить себе изумление ученых, которые обнаружили способности к такому мышлению у народа, коэффициент интеллекта которого, вычисленный американскими психологами в 50-х годах, был даже якобы ниже, чем у негров.)
Запад давно уже подозревал, что существует что-то такое, чему на Западе не находят подходящих слов и объяснений, это знание приитло из фантастических рассказов Востока.
Западе не находят подходящих слов и объяснений, это знание приитло из фантастических рассказов Востока.Стюарт и Рома Гслдер в своей книге «Виза на Тибет» (издана в Вене в 1965 году) рассказывают о посещении тибетского ламы: «...Было бы очень непросто опровергнуть представления живого Будды. Двенадцатый Далай лама однажды дискутировал со своими теологами, как вдруг один из них сказал, что Далай лама утверждает нечто прямо противоположное тому, что говорил в XVII веке «Великий Пяттлй». Далай лама совершенно обескуражил своих оппонентов, спросив: «Так что же говорило воплощение в XVII веке, известное под именем Великий Пятый?»