Отцу Павлу Флоренскому посвящается

Отцу Павлу Флоренскому посвящается Отправная точка для сегодняшней беседы связана с замечательнымчеловеком, отцом Павлом Флоренским. У него есть удивительная работа, онаназывается "О культе". В этой работе он совершенно гениальносформулировал проблему, которая как бы онтологически вскрывает источниквынужденной лжи, которой заполнена наша обыденная жизнь. Говоря о"психопатологии обыденной жизни", безусловно, мы не можем миновать такуюпроблему, как ложь. Всем знакомую до боли ложь, как проявление"патологии обыденной жизни", правильнее начать изучать с такогоглубинного онтологического подхода, который предлагает отец П.Флоренский. В чем основная мысль Флоренского? Она состоит в том, что че-ловеческое существо соединяет в себе две правды. Проблема взаимодействия, реализация в человеке этих двух правдрешается только бесконечным развитием каждой из них, вплоть доабсолютной реализации. И только при абсолютной реализации этих двухправд происходит духовный синтез и преображение. С этой позиции можно рассмотреть человеческую жизнь как взаимо-действие этих двух правд, какая из них усекается больше, какая меньше,какие компромиссы между ними строятся. И мне кажется, Флоренский даетключ к пониманию процесса развития и движения цивилизации, и особеннонашей, той, что условно называется западноевропейской. Каковы же эти две правды? Флоренский формулирует это так: правда бытия и правда смысла. Бытиекак абсолютная мощь жизни, без энергии которой невозможно никакоесвершение. И смысл как лик, как мера, как дух. То есть Флоренский в этойдавно разработанной теме углубляется до первоосновы и всею силоюгениальности своей, свидетельской своей сущностью свидетельствует началапротиворечивые, но обязательные. Мы с вами говорили о трагедии гибелимира переживания в европейской цивилизации, начиная с семнадцатого века,то есть с эпохи Просвещения, когда был выдвинут этот замечательныйлозунг "Cogito ergo sum". Теперь мы можем взглянуть на эту ситуацию,опираясь на подход Флоренского, как на ситуацию превалирования смысланад бытием. Конечно, это началось раньше. Это началось в средние века,когда христианское учение превратилось в церковь, - обрело плоть в лицеЦеркви, и эзотерическая часть церкви свела всю проблематику к вопросупобеды духа над плотью. А уже в семнадцатом веке это было доведено спомощью протестантства и лютеранства до предельного воплощения. Этаистория, которая началась еще в десятом-одиннадцатом веках, историядуха, который боится плоти, история смысла, который так боится бытия во-площенного, - это история нашего с вами сознания. Независимо от того,философствовали мы когда-либо в своей жизни или нет. Это пронизывает всюповседневную жизнь человека, живущего в этой цивилизации, до мельчайшихподробностей. Я надеюсь, что в сегодняшней беседе мы сможем увидеть, чтоабстрактно-философская проблематика на самом деле является непосредст-венной, живой тканью нашего сознания и определяет очень многое в повсед-невной жизни. Самое главное - это причинный источник лжи, заблуждения,лжи как заблуждения, лжи как самообмана, лжи как идеологии, выдвигаемойобществом, лжи неустойчивой морали, которая сама же не выдерживаеткритики разума, хотя разумом порождена, лжи псевдорелигиозности ипсевдомистицизма. Я думаю, что любой человек, который мучительно ищетжизнь без лжи, должен преклонить колени перед Флоренским за то, что онсумел так исчерпывающе точно определить первооснову этой лжи. В чем тутдело? Давайте от абстрактного перейдем к конкретному. Бытие - природа,плоть - это источник энергии, энергии жить, энергии созидать, разрушать,энергии, которая не знает границ, которая не знает самоограничения,энергии стихии, энергии страсти. Флоренский цитирует стихи Брюсова, гдестрасть сравнивается со смертью по силе разрушительности своей. Это вобразных системах - энергия Земли. Когда мы с вами рассуждаем о первом центре, о витале, о тантре - мыочень смешны. Потому что если бы мы внезапно всерьез прикоснулись кэтому источнику, если бы мы позволили себе быть этой энергией, этойстрастью, этой жизнью, то, наверное, мы бы сгорели, как мотылек сгораетв пламени свечи. Мы все с удовольствием читаем, смотрим, когда что-тотакое показывают, на что-то такое намекают, что якобы в нас с вами есть.Действительно, в нас это есть, пока мы живы. Но, будучи продуктомзападноевропейской цивилизации, мы смертельно боимся этого, нас пугаютдесять или одиннадцать веков назиданий о том, что это страшно, что этогрех, что это разрушительная сила, что это зверь, которого необходимообуздать. Я люблю рассказывать по этому поводу одну историю. Была у меня команда, отчаянная, с хорошей подготовкой, и однажды яговорю: "Ребята, давайте один раз выпустим этого зверя на волю, ну чтоже мы все об этом только говорим... Технология у нас есть, умереть неумрем - подстраховку сделаем, давайте попробуем". - "Давайте!" И мы пошли в это дело. И что получилось? Выбежала такая ма-а-ленькая худенькая мышка и сделала так: "Пи-пи-пи-пи-пи". Все, чтоосталось от этого зверя! Поэтому я понимаю художников-концептуалистов, укоторых женщина верхом на тигре. В Риге есть очень интересный художник,йог. У него есть замечательная картина "Мадонна с тигренком": вместодитяти - тигренок. Этот тигр - как воспоминание о бытии, воспоминание острасти, воспоминание о мощной энергии жизни. Когда мы в жизнисталкиваемся с человеком, который волею случая в себе содержит некотороеколичество энергии, превышающее средний уровень, статистическую нормуприобщенности к энергии бытия - мы пугаемся. Хотя уже давно пугаться не-чего. Это насилие над природой, проявившееся и в человеческойпсихологии, и в устройстве социальных конвенций, и в прямом насилии надприродой, то есть экологическое насилие, пренебрежение к природепронизывает все наше существо. Мы совершили насилие над миром и надсобой, дурно поняв взаимоотношение духа и плоти. И большая часть нашейлжи, принимаемая нами как эстафета от наших родителей, и родителей нашихродителей, и передаваемая нами своим детям, происходит отсюда. Ибо это иесть ложь, изначальная. И великий подвиг в мыслях, в чувствахФлоренского состоит в том, что он одним из первых сказал: бытие правда,и смысл - правда. Человек велик именно тем, что в нем соединились идвижутся две великие правды. Но, лишившись своего "противника" - правдыбытия, вторая правда, правда смысла, стала мельчать, укорачиваться,обрезаться, приспосабливаться к дохлому своему партнеру и выродилась впрагматическое, мелкое умозрение. Так тигр превращался в мышку, так лик,как воплощение правды смысла, превращался в лицо, в личину, в душонку. Врезультате получилось существо, в котором нет ни разума, ни духа. И этоглавный источник духовного кризиса современного западного человечества.Западного не потому, что оно западное, а потому, что везде, где победношествует "Cogito ergo sum", везде, где победно шествует догматическоеутверждение примата духа над плотью, с неизбежностью происходитвырождение человека, умаление его величия и потеря смысла егосуществования. Ибо ложь, как известно, есть дитя - любимое дитя,-смерти. Это настолько глобальная истина, что переварить ее сразу, наверное,невозможно, потому что возникают те механизмы психологической защиты, окоторых мы с вами говорили, и стремительно вытесняют это в подсознание. Может, это кощунственно для некоторых прозвучит, но я всю соз-нательную жизнь призываю к тому, что "кушать надо". Сколько я слышалязвительных реплик по этому поводу, и даже читал однажды целый трактат,посвященный разоблачению псевдоучения Игоря Калинаускаса, весь трактатбыл посвящен тому, что я выдаю себя именно в этом месте, когда говорю"Кушать надо". Проповедь, так сказать, эпикурейства и прочее, - тамстрашные слова были. Но мне кажется, что я говорю то же самое, что иФлоренский, только обыденным языком. Наше возрождение, наша жизнь, нашесуществование в этом теле спрятано не в проблемах разрушения морали,разрушения каких-то тоталитарных идеологий, хотя все это нужно, а впсевдорелигиозности, в псевдомистицизме. Наше спасение в том, чтобы оттого места, где мы находимся, найти пути к бытию, найти пути к жизни,найти пути к страсти, и потому Школа работает с огненной энергией. Стем, что называется огненное тело, огненные доспехи, "лев в пустыне" -есть еще и такое название. Без этого мы не спасем своих детей, своих внуков. Без этого мы неспасем, не возродим изнасилованную нами природу, и никакие дачныеучастки не помогут. Без этого мы не избавимся от фундаментальной основынашей лжи. Я очень люблю Порфирия Корнеевича Иванова, его жизнь, его какчеловека. И для меня в Порфирии Корнеевиче есть воплощение, - редчайшийслучай в нашем мире, - воплощение полноты бытийного начала. Нопосмотрите, что из него делают его последователи... Они все большепревращают Порфирия Корнеевича в его противоположность, то естьподминают его под себя. Я на наших встречах второй раз вспоминаю этогозамечательного человека босым на снегу, разговаривающего с гитлеровскимгенералом. И я понимаю, чем дальше, тем больше, то изумление, которое онвызвал, изумление такой величины, что его даже не тронули. Потому чтоэтого уже давно нет. Покажите мне последователя Порфирия Корнеевича,который бы хоть как-то приблизился к нему в этой приобщенности к бытию.Ни одного еще не видел. Человек тридцать-сорок, наверное, знаю, и всеони такие же, как все. Что такое сегодняшняя диета, как не плохо замаскированная аскеза,умерщвление плоти своей? Что такое сегодняшние болезни? В большей своейчасти - умерщвление плоти своей. Что такое культ футбола? Всеостанавливается, все, телевидение транслирует исключительно футбол, повсему миру. Что это? Господа, что за событие - футбольный матч? Чтотакое спортсмен? Что такое стриптиз? Что такое порнография? Все этоплоды хилого сознания, которое никак не может понять, почему оно хилое.Плесень на теле природы. Агрессивная плесень. Воинственная. Превращающаяв плесень все живое вокруг себя. Вы послушайте этих "ученых", этих "мыс-лителей", у них даже ни на секунду, ни на мгновение ничего неостанавливается в голове по поводу того, а что будет с природой? ПлотьюЗемли? Их это совершенно не волнует, никоим образом не входит в ихрассуждения. Таких, как Альберт Швейцер, единицы. Тайяр Шарден сВернадским говорили об одном, а что из них сделали? Ноосфера, ноосфера -сфера разума. Какого разума? Разум-то - это союз духа и плоти, еслиговорить строго. Это условие для бесконечной реализации каждой правды - правды бытияи правды смысла. А мы все время пытаемся найти лик в пустоте. Мы всевремя забываем великую восточную мудрость, что родиться в человеческомтеле - огромная удача! Ибо благодаря телу дух приобщен к природе, кбытию. Да, конечно, стихия, страсть может разнести все в щепки. Но и духбесплотный, превратившийся в умозрение, может уничтожить все живое, ибочто ему плоть? - Противник, и все. И мы не вывернемся, никоим образом,пытаясь найти одно вместо двух. Пока не услышим таких людей, как Фло-ренский, пока не переживем необходимость соединения в себе бесконечныхэтих двух правд, не обретем полноты. Если дальше следовать за Флоренскимкак за религиозным мыслителем, то мы приходим к выводу, что, дойдя допредела бытия, мы поймем, что предел бытия - это истина, и только дойдядо предела истины, мы поймем, что предел истины - это бытие. И тогда намоткроется Бог. И тогда мы поймем, что Микеланджело что-то про это знал.Тогда мы сможем прикоснуться к росписям Сикстинской капеллы. Ибо тамбытие и смысл находят свое отражение в единстве. Хотя я слышал и таких "тонких ценителей" искусства Микеланджело:"Замечательно! Но зачем столько тела? Он не мог разве сделать ихпохудее, поутонченнее? Бог здоровый мужик с мускулами и Адам здоровыймужик с мускулами. Ева там... баба", - тонкий вкус их раздражается,понимаете ли. Мы немножко перепутали еще в одиннадцатом веке. А уж всемнадцатом совсем запутались. Мы перепутали страх перед невежеством,которое, конечно, ужасно, со страхом перед жизнью. И под видом борьбы сневежеством заодно занялись борьбой с жизнью. А когда мощи нет, -остаются мощи в качестве идеала человеческого тела. Но никто не задумы-вал ся над тем, что происходит с этим самым "мыслю", когда оно помещенов мощи. И когда мы пытаемся вспомнить наиболее идеальное воплощениесвятости, кого мы вспоминаем? Мы вспоминаем Франциска Ассизского, укоторого птицы на плечах сидели, животные к нему приходили. СерафимаСаровского, Сергия Радонежского, которые жили в лесу и не испытывалиникаких проблем с якобы враждебным окружением, медведи к ним приходили,лани, и все замечательно получалось. Я еще раз напоминаю: в Киеве схо-дите в Софию, посмотрите на первоначальные росписи, сравните с тем, чтосейчас. Была ведь эта полнота. Было ощущение необходимости од-номоментного сосуществования и взаимного бесконечного развития этих двухначал - бытия и смысла. И как постепенно уничтожалось бытие. Последнийвсплеск- это эпоха Возрождения, когда идея духа соединилась с античнойидеей бытия. Произошла встреча христианства и античности. ПолучилосьВозрождение. А потом опять страшно стало. И я думаю, что мы как бы впреддверии своего Возрождения, своего возвращения к полноте бытия.Своего понимания единства двух великих правд - бытия и смысла. Потомучто если не это, то смерть. Чернобыль. Аральское море. Поэтому когда вы общаетесь с теми или иными текстами, читаете словавеликих мудрецов человечества, нужно быть внимательными к себе, чтобыавтоматически не отсекать все, что "не имеет отношения" к духу. Отдействительного духа до того, что мы теперь этим называем, - большаядистанция. Душок такой от нашего духа остался. И вот тогда более илименее становится ясным это удивительное противоречие: казалось бы,человек, человечество становится все более сильным, все более знающим,все более мугущим, - а в действительности все более слабым. Страх заме-нил радость бытия. А страх и ложь - близнецы-братья, кто более материистории ценен? Мы говорим страх - тут же возникает ложь. Мы говорим ложь- тут же возникает страх. Конечно, если говорить позитивно, то есть пытаться ответить на нашлюбимый вопрос "А как с этим жить?", то все становится еще сложнее, чемна уровне осознавания. Осознать это трудно, вы это прекрасно ужепонимаете, а уж реализовать-то тем более. Я не думаю, что мы в течениежизни одного поколения сумеем сделать сколько-нибудь значительный шаг вэту сторону, в смысле реализации. Но думается мне, что в течение жизнинашего поколения, то есть тех, кто сейчас живет, можно сделатьзначительный шаг в сторону осознавания. И прежде всего не проповедью, асобственными усилиями приблизиться в своей обыденной жизни к такому ка-честву, в котором равноправно присутствуют обе эти правды. Это, конечно,поначалу очень страшно. Это требует очень больших усилий и квалификации,дабы каким-то адекватным способом передавать и объяснять другим людям,-ведь, как известно, при усмотрении истины слова не нужны, слова нужны,чтобы эту истину передать другому. И следует понять, что такое решение,такая попытка влечет за собой фундаментальное переустройство всей повсе-дневной нашей жизни. Фундаментальный пересмотр самого отношения к жизнии к себе самому. Но беру на себя смелость сказать, что это главныйдуховный подвиг нашего времени. Вот я мысленно ставлю рядом своегоМастера и Флоренского. Один - суфийский Мастер, в своих смешных формах,смешных для европейского человека, со своей игрой в незнание русскогоязыка, со своими акцентами и суфийской традицией использовать снижениедо упора. Другой- православный священник, мыслитель, ученый, утонченныйкрасавец, "византиец", как его поругивали внутри церкви. Один на своемутонченном, рафинированном, глубоко философском языке формулирует этувеликую правду о человеке, о том, что человек - это две правды: правдабытия и правда смысла. А другой, пустив чашу по кругу, смеясь, говорит,когда его спрашивают - "Что самое главное?" - "Жить надо". И они изодного места. В чем, на мой взгляд, красота духовного сообщества? В том, что этотот социально-психологический мир, в котором встречаются, дружат, ипонимают, и любят друг друга представители самых разнообразныхсоциально-психологических миров, народов, эпох, мест. И это лучшеедоказательство того, что у человечества есть возможность построить мета-мир, мир, который включает в себя без напряжения все остальные миры. Вовсяком случае, большую часть человеческих миров. Духовное общество можетэто сделать - ведь в нем во все времена сохранялось, говоря языкомФлоренского, знание о двух правдах человеческого существа. Знание о не-обходимости предельного развития бытия и предельного развития смысла.Знание о том, что дух и плоть есть неотъемлемые, хоть и противоречивыесущности человека, человеческой жизни. И потому там или совсем нет, илипочти нет лжи. И там почти нет страха, а в высших реализациях совсем нетстраха. Мне даже трудно сегодня с вами общаться, потому что живая тканьобщения все время нарушается ссылкой на авторитет. Сегодня я не могубыть перед вами один. Мы втроем - Флоренский, Мирзабай Кимбатбаев и я. Яне смог их сегодня оставить, идя к вам. И, может быть, в этом есть свойсмысл, своя жизнь. Может быть, это поможет кому-нибудь из вас проникнутьв природу своих страхов, а значит - в природу своей лжи. А проникнув вприроду своих страхов и своей лжи, вы можете проникнуть в природу страхаи лжи другого человека. Мы все трое разные, но я сделан и из них. Мывчера говорили о Матери нашей. А сегодня так получается, что эта беседаоб Отце. Не случайно во всех истинных традициях бытие и смысл, истина истрасть неразрывны. И то, что объединяет образ человека, в котором онисоединены, и образ человечества, в котором они соединены, это и есть ликОтца нашего. Это суровый лик, суровый, с нашей точки зрения. Ибопредставьте себе, какой целостностью, тотальностью надо обладать, чтобыдать через себя бесконечно и одновременно реализоваться этим двумвеликим правдам - правде бытия и правде смысла. Какой мощью и какоймудростью. Чем-то нам еще пока неизвестным, о чем мы пока только ещеначинаем с вами задумываться. Но уже сегодня мы в начале нашего пути,сложного пути, пути к Отцу. Мы ведь все равно решили, что это безумие. Поверьте мне или,наоборот, не поверьте. Это одно и то же. Мы выросли в таком мире, вкотором ничего этого нет: ни веры в ее полноте, ни любви в ее полноте.Но уцелела надежда, - правда, еле-еле теплится. И поэтому нам дажетрудно этого захотеть по-настоящему, а достичь- тем более. Но все равно,это есть у нас как потенция, ибо мы люди. Мы - человеческие существа, мыведь содержим в себе это. Независимо от чьего-то желания, это можноуничтожить только с человеком, эту потенцию. И это наш шанс и основаниедля того, чтобы взрастить в себе хотя бы отражение этих двух великихправд - устремленность и веру. Беспощадная устремленность плюсбеспощадный реализм- вот эта пара может нас привести к воплощению бытияи воплощению смысла. Но беспощадный по отношению к себе реализм. Ибеспощадная устремленность, то есть беспощадное "зачем?". Иначебеспощадная устремленность без беспощадного реализма - это будет сю-сюреализм, то есть всевозможные убежища, психологические теплицы и т.д. ит.п. Беспощадный реализм без беспощадной устремленности - это цинизм.Знание ради знания, полная потеря остатков любви, убийство себя. Слова Флоренского - свидетельство истины, что человеческое содержитв себе, по сути, две правды - правду бытия и правду смысла. В этомвеличие человека и в этом источник всех его трагедий. И это прекрасно.Так открывается то, что называется третьим рождением. Только не впадайтев псевдосерьезность. Потому что, если вы не будете относиться к этомуэмоционально, если вы не позволите себе это переживать, если вы поподсказке умозрения начнете это якобы "аналитически исследовать", ничегоне будет. Вытеснится, рационализируется, схематизируется. Как сказал мнеУчитель мой в вечер посвящения, протягивая мне пять страничек текста:"Или это будет еще одна информация, или начнется новая жизнь". Чтобы этаинформация не превратилась просто в монетки в копилке - эмоционируйте,переживайте, плачьте, смейтесь по этому поводу. А не прячьтесь друг отдруга, как вы это делаете со вчерашнего дня. Как же об этом говорить? Дакак угодно! Только не дать этому умереть в могиле нашего умозрения.